Преследование - Бренда Джойс

— Не думаю, что это прилично, сэр, — принимать подарок от незнакомца. — Амелия лишь хотела дать понять, что всегда ведет себя подобающим образом, но голос выдал ее волнение.

Его глаза весело сверкнули.

— Вы правы. Именно поэтому мы должны тотчас исправить эту досадную оплошность. Мне бы хотелось представиться.

Ее сердце громко стукнуло.

— Мы едва ли можем сами представляться друг другу, — вспыхнув до корней волос, возразила она.

— Почему нет? Я — Гренвилл, Саймон Гренвилл. И я хочу с вами познакомиться.

Почти обреченно, вероятно уже потеряв голову, Амелия взяла ленту. А Саймон Гренвилл, младший сын графа Сент-Джастского, нанес ей визит на следующий же день.

Амелия чувствовала себя сказочной принцессой. Он подъехал к поместью Грейстоун в красивой карете, запряженной парой великолепных лошадей, пригласив Амелию на пикник между скал. С того мгновения, как она села в карету Гренвилла, их неудержимо потянуло друг к другу. Саймон поцеловал ее в тот самый день — и она ответила на его поцелуй.

Лукас поспешил запретить Гренвиллу навещать ее. Амелия умоляла брата передумать, но он был неумолим. Лукас утверждал, что защищает ее, что Гренвилл — распутник и проходимец. Но Саймону было все равно. Он рассмеялся Лукасу в лицо. И позвал Амелию на тайное свидание. Гренвилл встретил ее в деревне и взял на прогулку в изумительный розовый сад Сент-Джаст-Холла, где они снова пылко бросились друг другу в объятия…

В ту пору Лукас уехал, чтобы проверить состояние дел в карьере или на руднике — Амелия не могла вспомнить точно, — предполагая, что она будет повиноваться ему. Но Амелия не подчинилась. Саймон приезжал к ней почти каждый день, приглашал ее проехаться в карете, прогуляться пешком, пообщаться за чаем или даже пройтись по магазинам.

Не прошло и недели с момента знакомства, как она влюбилась без памяти.

Эти воспоминания казались Амелии невыносимыми. Тело горело страстным огнем, словно она все еще желала быть с Саймоном. Амелия села на кровати, отбросив в сторону одеяла и не обращая внимания на холод. Ее босые ноги скользнули на пол. Какой же она была дурочкой! Да просто овечкой, на которую охотился волк. О, теперь-то она это знала! Гренвилл не питал на ее счет никаких серьезных намерений, в противном случае никогда бы не бросил ее так жестоко.

Слава богу, она так и не поддалась искушению; слава богу, она так и не позволила ему окончательно себя соблазнить.

— Я так отчаянно хочу быть с тобой… — шептал Гренвилл в моменты нежности, тяжело дыша.

Они сжимали друг друга в объятиях в беседке за домом. Его слова доставили Амелии несказанную радость… Вспыхнув до корней волос, Амелия почувствовала себя на седьмом небе от счастья — ей так хотелось, чтобы эти отношения закончились свадьбой!

— И я желаю этого так же отчаянно, — ответила она, нисколько не кривя душой. — Но я не могу, Саймон, ты ведь знаешь, что я не могу…

Она хотела сохранить невинность до их брачной ночи. Она хотела подарить ему свою девственность после свадьбы.

Глаза Саймона потемнели, но он не сказал ни слова, и Амелия принялась гадать, когда же он сделает ей предложение. «Когда» — вопрос стоял именно так, она не допускала и мысли о том, что этого просто не произойдет. Ни мгновения не сомневалась, что его намерения были самыми благородными. Амелия знала, что Саймон любил ее точно так же, как она любила его.

Саймон ухаживал за ней на протяжении шести недель. А потом как-то раз его конюх буквально ворвался в поместье и сообщил, что Уильям Гренвилл погиб. Его нашли на утесах со сломанной шеей — очевидно, несчастный упал с лошади. Семья погрузилась в траур.

Это известие потрясло Амелию. Она встречала Уилла несколько раз, и он представлялся ей именно таким, каким и полагалось быть наследнику графа, — благородным, честным, красивым и обаятельным. Да и Саймон восхищался им, Амелия прекрасно это знала. Он говорил о старшем брате часто — и с неизменным восторгом.

Амелия бросилась в Сент-Джаст-Холл, чтобы лично принести Саймону свои глубокие соболезнования. Но семья никого не принимала; Амелия торопливо написала записку и оставила ее слуге.

Саймон не ответил. А спустя несколько дней до Амелии дошли еще более ошеломляющие новости — его семья покинула Корнуолл. И Саймон уехал с родными.

Он так и не написал.

И больше не вернулся.

Очнувшись от мыслей, Амелия осознала, что стоит у открытого окна с босыми ногами, в одной лишь ночной рубашке. Горькая слеза невольно покатилась по щеке. Амелия вздрогнула.

Он никогда по-настоящему не любил ее, поняла она. Поведение Гренвилла тем летом было в высшей степени предосудительным. Амелия смахнула слезу. Это казалось невозможным, но она чувствовала острую боль, терзавшую душу. Неужели она все еще страдала после всех этих лет?

И в этот момент Амелия вдруг вспомнила своего отца. Он был распутником и проходимцем, теперь она понимала это, хотя и не знала в ту пору, когда была ребенком. Амелия восхищалась своим красивым, щеголеватым отцом, а он любил Амелию. Он говорил об этом снова и снова. Отец брал ее с собой, когда объезжал фермы арендаторов, и щедро хвалил ее за каждое маленькое достижение. Но однажды он ушел. Бросил жену и детей ради игорных залов и падших женщин Амстердама и Парижа.

Амелии было семь лет, когда отец оставил семью. Она долго не сомневалась, что он придет обратно. Ей потребовались годы, чтобы осознать: он никогда не вернется.

Но в случае с Саймоном Амелия почти сразу поняла, что он никогда больше не приедет. Гренвилл уехал, не сказав ни слова, — он просто не любил ее по-настоящему.

Предательство отца озадачило ее. Предательство Саймона — буквально уничтожило.

Через год Гренвилл женился на богатой наследнице из семьи Ламберт. Амелия нисколько не удивилась…

Она посмотрела в окно, на море. С места, где она сейчас стояла, можно было увидеть мерцавшие под покровом ночи воды Атлантического океана. Только очень наивная, очень молодая, очень чистая девочка могла когда-либо поверить, хотя бы на мгновение, что сын Сент-Джаста — не важно, наследник или нет, — искренне увлечется ею! Амелия могла обвинять Гренвилла в том, что он преследовал и почти соблазнил ее, но в том, что она безрассудно влюбилась, а потом позволила разбить себе сердце, винить можно было лишь себя.

Что ж, были в ее ситуации и хорошие стороны. Амелия уже не была доверчивой простодушной девочкой. Она вела себя крайне осторожно. Гренвилл был не для нее. Он мог разжечь ее страсть, пробудить в ней былые чувства, но им не суждено было связать свои судьбы. Гренвилл потерял жену и погрузился в скорбь. Амелия была его соседкой, не более того. Если существовала какая-то возможность помочь его детям, она была рада прийти на выручку. Амелия хотела помочь даже ему — ради прошлого, которое следовало простить. Но и в этом случае между ними никогда ничего не могло произойти.