Преследование - Бренда Джойс

Ее сердце по-прежнему оглушительно колотилось. И что это, интересно, за замечание, как на него реагировать? Она все-таки сумела взять себя в руки.

— Вы не даете мне пройти.

Он поднял взор, все еще преграждая ей путь рукой:

— Прошу прощения.

Гренвилл неохотно отпустил перила. Но так и не отошел в сторону. Его фигура занимала большую часть пространства лестничного пролета.

Амелия стояла не шелохнувшись. Она хотела пройти мимо него, но чувствовала себя буквально парализованной.

— Надеюсь, я не оказалась назойливой. Миссис Мердок, судя по всему, требовалась моя помощь.

— Я заставляю вас нервничать.

Амелия задрожала. Что она могла ответить, если Гренвилл был прав?

— День выдался очень тяжелым — для всех!

— Да, это был очень тяжелый день для всех нас. — Глаза Гренвилла замерцали, но он по-прежнему не отводил от нее многозначительного взгляда. — Я вижу, что вы — по-прежнему добры и сострадательны, как всегда.

«Еще одно странное замечание», — пронеслось в голове Амелии. Гренвилл говорил так, будто очень хорошо ее помнил.

— Миссис Мердок была слишком сильно привязана к леди Гренвилл. Она просто вне себя от горя. И мальчики были безутешны. Сейчас они играют в своих покоях.

— В таком случае весьма вам благодарен. — Он вопросительно сощурился. — Миссис Мердок?

— Няня и одновременно гувернантка, — пояснила Амелия, осознавая, что у Саймона нет ни малейшего представления, о ком она говорит.

— Ах да, ее наняла Элизабет…

Тон Гренвилла казался насмешливым, и Амелия никак не могла разобрать, о чем он сейчас думает, что чувствует. Гренвилл даже отвел взгляд. Его слова, казалось, повисли в воздухе. Возможно, он хотел поговорить о своей жене? Ему, вероятно, требовался подобный разговор. Мисс Мердок рассказывала, что Элизабет хотела сбежать от супруга, но разве она могла его покинуть? И он был так печален в церкви…

Гренвилл вдруг произнес:

— Она боится меня.

Амелия глубоко вздохнула, догадавшись, что он имеет в виду няню:

— Да, полагаю, так и есть.

Гренвилл снова взглянул ей в глаза.

— Она изменит свое отношение, — выдавила Амелия, — я уверена в этом.

— Да, можете не сомневаться.

И снова этот насмешливый тон… Неужели его так удивил ее оптимизм?

— Теперь, когда вы будете дома, она привыкнет к вам, — быстро проговорила Амелия. Когда его глаза округлились от удивления, она покраснела. — Я была знакома с леди Гренвилл. И я не покривила душой, когда сказала, что мне очень жаль. Она была такой доброй и такой красивой!

Взгляд Гренвилла стал резким. Линия его рта снова стала твердой.

— Да, полагаю, она была очень красивой.

И тут Амелия осознала, что Гренвилл говорит о жене неохотно, так, словно у него нет ни малейшего желания хвалить или обсуждать ее! Неужели миссис Мердок была права? Но ведь в церкви он явно скорбел по Элизабет!

— Она приглашала меня на чай. Мы прекрасно провели день.

— Не сомневаюсь, что так и было.

И тут Амелия поймала себя на мысли, что знает Гренвилла достаточно хорошо, чтобы понимать: он совершенно не верит в то, что говорит. Ощущая беспомощность и смущение, она отвернулась. «У них был несчастливый брак», — смутно подумалось ей.

— Мне действительно жаль, — в растерянности прошептала Амелия. — Если я могу хоть чем-то помочь вам теперь, в столь тяжелое время, вам стоит только сказать.

Она почувствовала, как беспокойно екнуло сердце. Его прямой, пристальный взгляд обескураживал.

— Вы совсем не изменились.

Амелия не могла понять Гренвилла. Его жена умерла. И именно об Элизабет сейчас им стоило говорить.

— Вы пришли на помощь ребенку и, возможно, даже няне. А теперь желаете утешить меня в минуты скорби. — Его глаза странно замерцали. — Несмотря на прошлое.

Ее сердце замерло. А уж прошлое они и вовсе не должны были обсуждать — никогда! Как он мог даже упоминать об этом?

— Мы — соседи! — воскликнула Амелия, донельзя взволнованная. Гренвилл ведь не мог не заметить, что она стала на десять лет старше. — Мне пора! Гарретт, мой слуга, наверняка ждет. Я должна готовить ужин!

Понимая, что голос ее звучит истерично и выдает охватившую ее панику, Амелия бросилась вперед, но Гренвилл снова ухватился за перила и преградил ей дорогу.

— Я не пытаюсь напугать вас, Амелия.

Его рука, крепко схватившая ее за талию, окончательно лишила Амелию присутствия духа.

— Что вы делаете? Вы не можете называть меня Амелией!

— Мне любопытно… Прошло так много времени, и все же вы — здесь. А вы ведь вполне могли и не присутствовать на заупокойной службе по моей жене.

Амелия не знала, как поступить, — ей оставалось только бежать! Гренвилл, очевидно, вознамерился напомнить ей о прошлом, а это было так стыдно! Он по-прежнему стоял очень близко, Амелия остро ощущала его присутствие.

— Разумеется, я не могла пропустить службу по леди Гренвилл. Мне действительно пора идти.

Он отпустил перила, пристально глядя на Амелию. Чувствуя себя чуть ли не мышью в клетке льва, она опять смутилась. И вдруг заявила:

— Вам стоит зайти к мальчикам — они хотят вас видеть — и к своей дочери.

Выражение его лица не изменилось, оставшись таким же бесстрастным.

— Вы по-прежнему будете вмешиваться в мои личные дела?

Разве она вмешивалась?

— Конечно нет.

Гренвилл смотрел на нее со странной настороженностью.

— Не думаю, что стану сильно возражать, если вы это сделаете.

Его голос звучал насмешливо, но разве одновременно в тоне не сквозила некая двусмысленность? Амелия застыла, размышляя. Наверное, стоит втолковать Гренвиллу, что она — просто его хорошая соседка.

И тут он добавил так тихо, что ей пришлось напрячь слух, чтобы расслышать:

— Вы не носите обручальное кольцо.

Выходит, Амелия не ошиблась. Гренвилл рассматривал ее руки, пытаясь понять, замужем ли она. Но для чего ему это понадобилось?

С его уст слетел резкий, безрадостный смешок. А потом Гренвилл потянулся во внутренний карман своего коричневого бархатного сюртука и достал оттуда серебряную флягу. Затем скользнул взглядом по лицу Амелии — медленно, последовательно изучая его. Амелия будто вросла в пол. Его взгляд явно таил в себе некую двусмысленность.

— Вы так добры, а я веду себя столь грубо! Не даю вам пройти. Задаю неуместные вопросы. Не предлагаю вам чего-нибудь выпить, как полагается. — Гренвилл отхлебнул из фляги. — Леди и чудовище. — Он медленно расплылся в улыбке и предложил: — Не желаете ли выпить, Амелия? Не желаете ли выпить… со мной?