Стеклянные цветы - Мери Каммингс

— Это надо на это класть — получается вкусно, — пояснила она.

Парень усмехнулся уже в открытую.

Ел он по-крестьянски — быстро, положив локти на стол и отправляя в рот по целой половинке картошки зараз; челюсти работали как заведенные. От этого зрелища Бруни тоже захотелось есть, она пожалела, что не принесла побольше, и, запустив в розетку палец, облизала его.

— Ну ладно, — белобрысый отставил в сторону пустую тарелку. — Ты туда или туда? — кивнул сначала на выход, потом на дверь спальни и пояснил: — Вообще-то я спать хочу, но если тебе неймется, меня на разок, пожалуй, хватит.

Бруни возмутилась. Что он себе позволяет?!

— Ну так что? Я презервативы купил, — добавил он таким тоном, будто делал ей подарок.

Глава восьмая

Ушла она под утро, прежде чем Филипп успел проснуться. Похоже, именно по утрам он был особо горазд на хамство, не хотелось портить себе настроение.

Весь день Бруни провела в бегах: съездила к Рею, затем в мастерскую, где заказала сварочный аппарат — владелец оказался придурком и тугодумом, объяснить, что именно ей надо, удалось лишь с пятого раза. Потом прошлась по бутикам и вернулась домой, вспомнив, что забыла свою «дискотечную» одежку.

Белобрысый терпеливо таскался за ней — ни одной хамской реплики, ни одного упоминания о прошлой ночи… Как же, «на разок» его хватит! Да этот жеребец один стоил Грега с Крисом обоих вместе взятых!

На подъезде к дому она похлопала его по плечу и сказала:

— Через час я на дискотеку еду. Если ты снова собираешься туда за мной переться, изволь одеться не как кретин, а как человек.

Он не повернул голову, даже ухом не повел, но повторять Бруни не стала — понадеялась, что услышал.

Как выяснилось — услышал. И превзошел все ожидания, появившись в черных джинсах, черной рубашке и черной кожаной куртке с блестящими «молниями» и заклепками — не слишком новой и облегавшей его, как вторая кожа.

В таком прикиде он выглядел как человек, которого лучше не задевать, а еще лучше обойти стороной. Темные очки усиливали это впечатление, почему-то невольно приходило в голову слово «тонтон-макут[4]», хотя настоящих тонтон-макутов Бруни никогда не видела.

На этот раз, протиснувшись сквозь толпу и подойдя к вышибале, она махнула рукой в сторону белобрысого:

— Этот, в куртке — со мной!

Бруни не сомневалась, что если бы она этого не сделала, он бы все равно прорвался — но теперь, при виде ее благонравия, расслабится и не будет за ней так уж пристально следить. А планы у нее на сегодня были самые грандиозные. И прежде всего — назло врагам! — затариться как следует и травкой, и таблетками, да еще пару капсул с кокаином прихватить, если найдется. Пабло несколько раз ее угощал настоящим, колумбийским — секс после этого получался просто феерический!

Конечно, учитывая наличие белобрысого, сделать это надо было так, чтобы комар носа не подточил. И не прятать по карманам, где он, если что, начнет шарить в первую очередь.

Куда спрятать, Бруни придумала еще пару дней назад, читая на сон грядущий исторический роман: там героиня пронесла в тюремную камеру напильник, привязав его к волосам. Ее всю обыскали, а в волосах посмотреть не догадались, и герою удалось бежать.

Чем она хуже той героини?! Волосы у нее тоже есть, и густые — никто не заметит, если прицепить сигареты резинкой к одной из прядей, сзади, у шеи. А мелочевку — таблетки там и прочее — можно сунуть в голенище сапожка.

И дело даже не в самих сигаретах, это вопрос принципа! Она никому не позволит диктовать, как ей жить — ни папаше, который вообразил, что нашел, наконец, способ сделать из нее пай-девочку, ни этому хамоватому зануде с внешностью и повадками гориллы — никому!

Бруни покосилась на «зануду» — зажав в лапище бокал, он потягивал из него вино, рассеянно обводя взглядом публику. Неужели его действительно не тянет поплясать?! Музыка же такая, что и мертвого с места сдвинет! Самой ей было уже невтерпеж — планы планами, а кости тоже протрясти надо!

И… музыка, вспышки, сцена под каблуками, ритм, вливающийся в каждую клетку! Почему люди считают, что танцевать трудно? Нужно только подчиниться этому ритму, не бояться его!

Бруни танцевала и танцевала, самозабвенно, не чувствуя усталости. Несколько раз, когда музыка прерывалась, спрыгивала со сцены и по-быстрому заглатывала что-нибудь холодненькое — не хотелось упустить «волну», это состояние, когда нога сами отбивают ритм и не терпится пуститься в пляс. Заодно поглядывала по сторонам, не мелькнет ли где-нибудь Франк.

Когда парнишка наконец появился, она на миг заколебалась: ди-джей как раз запустил одну из ее любимых песен, но потом подумала, что дело есть дело, потанцевать можно и потом.

Быстро взглянула на белобрысого — рожа у того была скучающая и полусонная — и с независимым видом пошла в сторону туалета. Проходя мимо Франка, хлопнула его по руке и скомандовала, не замедляя хода:

— Дело есть!

Ну чем не шпионский роман?!

На этот раз Бруни прошла в глубину коридора и свернула за угол — там, у пожарного выхода, был небольшой тупичок, не просматривавшийся из зала.

Франк, шмыгая носом и чихая, появился через минуту. У него нашлись и сигареты, и таблетки; кокаин он обещал принести через полчаса — у одного приятеля неподалеку имелся запасец. Заодно пожаловался на простуду, и Бруни посоветовала ему пить теплую кока-колу — хорошо помогает от горла.

Она как раз расплачивалась, когда Франк вдруг дернулся и уставился на что-то за ее плечом, лицо его вытянулось.

Бруни быстро оглянулась. В первую секунду она даже не поняла, что это Филипп — так угрожающе выглядела широченная, перегородившая весь тупичок фигура.

— Та-ак. — Длинная, как у гориллы, лапища поднялась и ухватила ее за плечо, слегка сжалась, словно предостерегая: дернешься — будет больно.

Франк, решив, что пришельца интересует не он, а исключительно девушка, сделал шажок в сторону, собираясь, очевидно, унести отсюда побыстрее ноги. Вторая рука мощным толчком отшвырнула его обратно в угол, впечатав спиной в пожарную дверь.

— Достань все, что ты успела у него купить!

— Убери руки, гад! — выйдя из короткого ступора, Бруни стукнула по сжимавшей плечо лапе.

Лапа убралась, но произнесенные при этом слова едва ли можно было счесть извинением:

— Не ори. Люди сбегутся, полицию вызовут. Ты хочешь, чтобы полицию вызвали? — белобрысый взглянул на Франка.

— Нет, — быстро сказал тот. Глаза его испуганно метались из стороны в сторону, то ли оценивая габариты противника, то ли ища выход.