40к хемо-псов и летописец - Hydra Dominatus

– А я вот не согласна. И очень многие люди вырастают на книгах, где восхваляются подвиги Имперской Гвардии. И может быть большинство конечно безразлично, но какой мальчик не мечтает стать похожим на Святого Рогала Дорна и кто из них не слышал о стойких защитниках Кадии? И вот чем больше будет таких примеров, тем...

– Больше мальчиков сдохнут на полях Армагеддона. Ага... – неожиданно рыкнул Медведь, чем заставил Ларнелию вздрогнуть, ведь голос его был прямо уж слишком басистым и с непривычки пугающим. – И пока они будут умирать с аквиллой на груди, жирные губернаторы будут набивать свои брюхи и купаться в роскоши. Как и их дети... их внуки... племянники... все, кто у кормушки так или иначе.

На это Ларнелия не нашла, что ответить, ведь и сама знала, что Медведь прав. Империум был огромен и среди великого множества угроз две самых главных и действительно способных его уничтожить были вовсе не Хаосом и флотами Тиранид, нет, это были бюрократия и коррупция. Словно колосс на глиняных ногах Империум такой не поворотливый и такой... такой гнилой... даже Совет Лордов Терры, главнейшая организация, но и там порой такое происходит, что кровь в жилах стынет. Хотя чего там говорить, даже спустя тысячи лет все ещё помнят Кровавое правление Гога Вандира.

– Не сдохнут, а погибнут героической смертью, – собравшись с мыслями и волевыми силами всё же ответила Ларнелия, потому что хоть Медведь и был огромным и страшным, но куда сильнее она боялась того, что перечеркнёт трусостью и нерешительностью весь свой прошлый путь. – Да, есть проблемы. Эти проблемы решаются. Робаут Жиллиман, сын Бога-Императора лично взял это на контроль. И хоть работы предстоит много, но Империум справится и с этим. Но и другие наши задачи не менее важные. Кто-то борется с коррупцией, кто-то несёт Свет Терры сквозь Цикатрис Маледиктум, а кто-то драит палубу и строит дома. Каждый вклад важен и каждый должен заниматься своей задачей, делая это как можно безупречнее. Не так ли?

И с грохотом Медведь опустил свою руку на стол, едва не сломав тот из-за своей его веса, так ещё и веса протеза.

– В последнем бою нас бросили в атаку практически без поддержки. Двести двадцать один труп из шести сотен хемо-псов, что шли в атаку вместе с нами. Их было бы в два раза меньше, если бы нам прислали хотя бы два Леман Расса. Два мать его танка, и минимум сто человек выжило бы. Но танки... танки видимо были нужны в другом месте, что мы можем знать о планах командования, да? – оскалился Медведь и улыбка его было невероятно жуткой, ведь лицо его было покрыто ещё свежими шрамами от осколков и огня. – А знаешь какой процент раненых выживает в госпиталях? Или ты там ещё не была? Да, спиртом воняет сильно, но... но куда страшнее слышать эти крики... крики и плач взрослых мужиков, которые воют от боли и понимают, что они не доживут до утра, а если вдруг сам Бог-Император улыбнётся, то... какие шансы выжить, когда у тебя ампутировали ноги? Как вы думаете, госпожа Ларнелия, что делают в нашему полку с теми, кто лишился обеих ног? М?

– Не знаю.

– Конечно не знаете, ведь каждый такой боец, там, в штабе он для вас же лишь цифра, в лучшем случае имя. Откуда он? Как загремел на Савлар? Сколько тут уже служит? Каждое личное дело же не откроешь... по крайней мере пока этот боец не нарушит устав, тогда да, моргнуть не успеешь, комиссар прибежит и раком поставит. Херня всё это, и хернёй вы занимаетесь. Взять бы вас всех, да в танк и люк заварить. Глядишь и война из вечной превратится во вполне конечную.

– Медведь, чё ты начал? Угомонись. Не все такие отморозки как мы, – остановил что-то разошедшегося Медведя Шакал, поняв что понесло товарища. – И не она в этом всём виновата.

Медведь в свою очередь нахмурился ещё сильнее, но всё же замолчал. Вероятно нечто сугубо личное было задето самим появлением Ларнелии. Всё же надо понимать специфику Савлара. Это же огромный тюремный мир, вернее система... там зеки одни и хоть зеки тоже бывают самыми разными, но... практически все касты там не особо жалуют напыщенных дворян или интеллигенцию. А у Ларнелии на её красивом личике и нежным ручкам было буквально написано: "Ни разу в жизни не трудилась, всё легко по жизни получилось".

– Ладно, пойду я... поздно уже, в сон клонит, – хмуро произнёс Медведь, настроение которого совсем ухудшилось. – Коршуна с собой возьму.

– Я... трезв... – отвечал я, лёжа лицом в стол и не понимая, почему планета стала вращаться быстрее.

– Ага, видно.

– Ладно, пойду к парням Циклопа, поздороваюсь, – уверенно произнёс Гнида и встал из-за стола, направившись по своим крайне важным и глупым делам.

– Ё-маё, ранец Коршуна забыли, надо... – уже начал было тянуть свои ручки к ранцу, произнёс Крыс.

– Я сам занесу, Крыс. Не переживай, – тут же его осадил Шакал, после чего посмотрел на Ларнелию. – Задача у вас конечно интересная, но... боюсь не туда вы прилетели. Мы родом с Савлара, с лун, что называются помойками. Нет среди нас героев, никаких эпичных и красивых историй вы о нас не сочините. Да и... давайте будем честны, большинство хочет быть похожим на... не знаю... на Урсакара Крида, на полковника Гаунта, на Кайфаса Каина и на Себастьяна Яррика – они герои, собирательные образы всего самого лучшего в Имперской Гвардии. А мы... мы просто досадная необходимость и дешёвый инструмент. Так что даже если вы напишите что-то хорошее про нас, то вероятно ваш труд просто не пустят дальше или заставят внести кучу правок. Сами подумайте, какой это будет удар когда на книжных полках будет стоять книга с подвигами хемо-псов и подвигами Оллания Пия. Да там пол Терры оскорбится, не добираясь даже до содержимого. И... не нужно оно. Просто не нужно.

И встав с места, Шакал закинул за плечо свой ранец, взял в левую руку ранец Коршуна и затем подхватил свою флягу, в которой уже вместо алкоголя был чай, да пошёл тоже в располагу.

– М-да, неудачно получилось, мадам, – произнёс Крыс, почесав затылок. – Но... такие уж они. Шакал тот