Витебский вокзал, или Вечерние прогулки через годы - Давид Симанович

хорошо поет оперные арии. И это он купил билеты, чтобы еще раз доказать мне, что я зря с такой прохладцей отношусь к современной классике. А Дмитрия Шостаковича он считает современным классиком… Звучат 4 прелюдии и фуга, потом Виолончельная соната. И все это мне нравится, да и не может не нравиться. И вдруг ведущая объявляет, что сейчас состоится премьера вокального цикла "Из еврейской народной поэзии". И, естественно, тут у меня появляется особое отношение к концерту, я уже становлюсь даже пристрастным к нему… Но еврейская народная поэзия в переводе на русский язык приобрела какое-то иное звучание. То и дело слышатся имена, которые произносятся с насмешкой на улице, в толпе, в очередях. И когда с уст певцов слетают имена Сарра и Абрам, в зале раздаются неожиданные смешки, и грустная музыка вдруг приобретает не ту окраску… А мы с Ремом все это наблюдаем и чувствуем. Но все равно я рад и даже горд: ведь по радио и слово "еврей" почти не употребляется, что уж говорить о песнях, о музыке. А тут - написал выдающийся композитор, исполняют известные певцы Зара Долуханова, Нина Дорлиак и Александр Масленников, а за фортепиано сидит сам Дмитрий Шостакович. И в Минске премьера. И я на ней присутствую… Рем считает, что исполнение прекрасное. И хоть зал не заполнен, и хоть в нем многие, даже истинные любители музыки, не принимают еврейскую тему композитора, все же в конце ему устраивают овацию… Мы шли с Ремом по весеннему Минску. И мне показалось, что стало теплее. А потом мы нагнали Катю с мамой, которые тоже возвращались с концерта, и они обе в один голос высказались, что присутствовали при исполнении чего-то необычайного…

10 апреля. Когда нам предлагались темы дипломных работ, я выбрал "Образ лирического героя в романе "Евгений Онегин". Мой научный руководитель - профессор Иван Васильевич Гуторов. Углубляясь в тему, я решил, что нет в романе никакого лирического героя, а есть только сам автор - Пушкин. Сказал об этом Гуторову. Но он замахал руками: мол, сейчас столько пишут о лирическом герое, и "он, а не автор присутствует всех лирических стихах, ты разве сам этого не чувствуешь?" "Не чувствую, - сопротивлялся я… - я, например, пищу только о себе"… Иван Васильевич ехидно улыбнулся и отослал меня к статье Вадима Назаренко в журнале "Звезда"… Я прочел. все равно пишу "Образ автора"… Иван Васильевич обещал снизить оценку за такое, как он сказал, "абсурдное самовольство" своего дипломника, которому он желает только добра…

20 апреля. Распределение никак не было связано ни с учебой, ни с общественной работой. И даже наоборот: если ты что-то делал и хорошо успевал - ты очень нужен был в самых отдаленных, а то и глухих уголочках республики, чтобы там "сеять", "поднимать", "укреплять"… Все минчане остались в Минске - правда, в основном устраиваться будут сами. Но это не проблема: кроме школ, куда особо никто не желает попадать, есть редакции газет и журналов, библиотеки, техникумы и училища… Когда вошел я, кто-то из членов комиссии сказал: "Этот поедет куда пошлют…" Председатель подтвердил: "Очень нужны кадры в Молодеченской области…" На мое наивное, что хотелось бы из школы ездить хотя бы в райгазету, где есть литобъединение", я услышал чье-то иронично-назидательное: вот, мол, Пушкин и в Михайловском писал…

На следующий день Рем увидел список школ, в которых требовались учителя русского языка и литературы и который комиссия вывесила после своего заседания-распределения. Оказалось, что можно из списка выбирать и поменять школу. Сели с Ремом в читалке под портретом Маяковского и внимательно стали изучать названия школ, определяя по карте Белоруссии их местонахождение. Наткнулись на название "Крынковская". Она оказалась в двадцати километрах от Витебска. И мы поехали домой к председателю комиссии. Вопрос был решен очень быстро… Итак, я распределен. Школа на станции Крынки Витебской области. Легко можно ездить в Витебск, там есть областная газета, там есть известный в республике театр. В общем, все складывается неплохо.

29 апреля. Сегодня произошло необычное событие. Меня вызвали из читалки, сказали, что ко мне - какая-то пионерская делегация. Я выскочил тут же - и увидал прямо у входа в университетский сквер группу ребят в пионерских галстуках, многих с комсомольскими значками. А они, узнав меня, тут же построились. Застучал барабан. Запел горн. Сбежались студенты на непривычное зрелище у порога главного корпуса университета. Я и сам не сразу понял, что происходит. И лишь несколько минут спустя, когда отрапортовав и вручив мне огромный том, делегация замаршировала через двор к воротам, а ко мне бросились студенты, до меня все дошло. На томе Тараса Шевченко "Кобзар" (на украинском), прекрасно изданном томе, красовалась надпись на титульном листе: "Давиду Симановичу в знак благодарности за теплое отношение к нашей школе, в память о вечере, посвященном В. В. Маяковскому, от учеников 14-й школы. 29. IV. 55".

10 мая. С дипломной все произошло, как предрекал мой научный руководитель Гуторов. Я мужественно, как мог, отстаивал "образ автора", отвергая термин "лирический герой" в применении к роману "Евгений Онегин". Из меня вылетали и кружили над аудиторией цитаты-строфы. Каждая из них очень четко и точно относилась к самому Александру Сергеевичу, а не к некоему выдуманному лирическому герою. Аудитория - а меня ведь знают и даже, не побоюсь признаться себе, любят - репликами, а иногда хлопками поддерживала своего "героя", который вступил в поединок с единственным на филфаке профессором литературы… И Гуторов сказал, что работа хорошая, но с "формулировкой названия и его мотивировкой" он не согласен и потому оценку снижает на балл - "хор"…

30 мая. Письмо из "Огонька". Снова подписал литконсультант Э. Асадов. Он сразу начинает так: "Вы способный человек, и я с удовольствием отмечаю это. Сейчас очень важно, чтобы способности эти были бы направлены по самому верному пути. Задатки надо реализовать наилучшим образом…" "В стихах Ваших есть и волнение, и искренность, и образность…" Затем следует подробный разбор "Дня рождения" и совет: разрешению таких тем учиться у Симонова… О стихотворении "Чужой": "Второе стихотворение интереснее. Тут Вы сделали зримую и точную бытовую зарисовку. Картинка выписана точно, взволнованно и без лишних слов. Это стихотворение хорошо зазвучит в определенном цикле стихов… Мне хотелось бы завязать с Вами творческую переписку… 26. V. 55…"

12 июня. С Анкой-племянкой в музей биофака, где выставлены чучела животных. Посмотрела она, и