Вторжение Бурелома - Наталия Никитайская

- Тогда зачем же вам библиотека, видеотеки будет достаточно.

- Да мне лично и видеотека-то не нужна, так, приведешь порой юную телочку, поставишь для нее что-нибудь этакое - и посмеиваешься, наблюдая за реакцией...

- Так какой же принцип вами руководит?

- Я вырос в бедности и в захолустье. И теперь я хочу, чтобы у меня ВСЕ БЫЛО. Понимаете, ВСЕ.

Бурелом раскрылся передо мной, и я сознательно избегала смотреть ему в глаза: нет людей, которые рано или поздно не невзлюбили бы тех, перед кем раскрылись... Мой камушек родименький выл, не переставая, даже когда я приказывала ему замолчать. Даже когда убеждала, что этого разговора все равно не избежать.

- Кто же занимался покупкой книг для вас?

- Один старикан, как вы правильно отметили, библиофил. За работу я отвалил ему такую кучу бабок, что он скулил от восторга, получая их.

Презрительное превосходство звучало в голосе Бурелома.

- Я смотрю: вы не скупитесь, - сказала я не без тайной издевки.

Бурелом издевки не понял и откликнулся очень живо:

- Если бы скупился, детка, хрен бы стал тем, кем стал. Барство, кичливое, недавно обретенное барство все-таки прорвалось в нем. Не могло не прорваться. Внешне, прибегнув к услугам дизайнеров, людей с образованием и со вкусом, можно, конечно, закамуфлировать собственную дремучесть, создать видимость аристократизма, по при этом навозный жук все равно останется навозным жуком и рано или поздно обнаружит свое пристрастие к навозу.

Однако чего же Бурелом хочет от меня, лично от меня? Мне становилось все неуютнее и беспокойнее. Тому немало способствовал и камушек, подававший тревожные сигналы.

А Бурелом не спешил приступить к главному разговору. Хотя он, безусловно, и был уже начат им. Не случайно, как я догадывалась, начат именно в его доме. Дом мне демонстрировали намеренно.

- Да, Мария Николаевна, я не хочу, чтобы из-за меня нарушался обычный ход вашей жизни. Я знаю, что в это время вы обычно обедаете. Вы не против, если мы перейдем в столовую? Там должно быть уже накрыто. Обед, обещаю, будет недурственным.

Под ложечкой у меня моментально засосало. Есть хотелось уже давно.

- Спасибо. Отказываться не буду, - ответила я.

Проходя в столовую, мы еще раз миновали прихожую. Там, па вешалке я увидела несколько пуховиков. Тут же мне припомнился собственный - сиротливо просыхающий в ванной, не исключено, что безнадежно испорченный. И опять только очень большим усилием воли мне удалось преодолеть мгновенно возникшую брезгливость и желание немедленно убраться из этого дома.

Стол был накрыт на двоих. Обслуживала нас вполне приличная девица, молчаливая, как Николай. Вышколенная.

Мне пришлось вспомнить все уроки хорошего тона, полученные в институте. Я заставила себя ни на минуту не расслабиться, не почувствовать себя, как дома. Бурелом, надо отдать ему должное, не стремился продемонстрировать манеры, которых за ним не водилось. Он ел примерно так же, как ел мой отец: громко хлебал суп, мясо откусывал от большого куска, наколотого на вилку, в кофейной чашке, как в стакане с чаем, оставил ложечку. Все это вызвало во мне даже подобие уважения, если вообще этот человек способен был когда-нибудь мое уважение завоевать.

За обедом разговор наш продолжился. Бурелом начал первым:

- Вернемся-ка, Мария Николаевна, к театру. Вы даже не представляете, как много людей выстраивается с протянутой рукой, стоит только человеку разжиться деньгами!.. И среди тех, кто попрошайничает, полным-полно ваших коллег...

- Немудрено, - ответила я. - Театры - нищие. - Честное слово, помимо воли, я гордилась сейчас этой нашей нищетой.

Бурелом только усмехнулся:

- У меня почти нет опыта театрального зрителя. - Он откинулся на стуле. - Не люблю я этих театров. Не привык. Сначала не до того было. А теперь уже поздно привыкать. Варьете - еще туда-сюда. Голенькие попки, клоуны; когда русское поют, тоже люблю. "Хасбулат удалой, бедна сакля твоя", - пропел он, в меру скверно...

- Но если так, о чем же мы будем с вами говорить?

- Вот невнимательный вы человек, Мария Николаевна. Аналитик уже давно сделал бы вывод, к чему я клоню. Я же вам русским языком сказал: Я ХОЧУ, ЧТОБЫ У МЕНЯ БЫЛО ВСЕ. Но речь не только о доме, вилле, яхте и прочем... Я хочу иметь ВСЕ, что мог позволить себе просвещенный монарх, в том числе и свой, придворный театр!..

Я расхохоталась. Так явственно дыхнуло на меня перегаром тщеславия, убогого, мещанского. В сочетании с просвещенным монаршеством это выглядело так же нелепо, как мантия с головками чеснока вместо хвостиков горностая. Я смеялась так, что на глаза навернулись слезы. Камень мой посылал разряд за разрядом, взывая к моему благоразумию. И один из его разрядов оказался таким сильным, что сердце мое чуть не остановилось. Я схватилась руками за грудь и охнула, соединив в этом выдохе неожиданную боль с последним звуком смеха и промелькнувшей догадкой: Бурелом хочет иметь свой театр и для этого он пригласил меня!.. Театр и я!.. Боже, что же я делаю?!

Все это время Бурелом молча, не отрываясь, смотрел на меня. Глаза его, казалось, ничего не выражали. Но именно эта пустота в глазах и была пугающей. И тут вошла девица, прислуживавшая за столом:

- Лев Петрович, извините, звонит Ирокез. Вы просили сразу соединить.

- Да! - рявкнул Бурелом в трубку так, что завибрировали стены. - Что скажешь? Чего ору? Это тебя не касается!.. Кто будет сопровождать груз?! Безработный? Каскадер?! Ты что, звезданулся?! Эта работа для профессионалов, а не для трюкачей... Да нет, Ирокез, когда я тебе не доверял... Раз ручаешься, значит, головой ответишь... В министерстве? Порядок. Документы доставит Николай, прямо к составу... У тебя все? Ну и у меня все!.. Ни пуха, ни пера!..

Он повесил трубку, посмотрел на меня глазами уже обычной, неяростной мутности и сказал:

- Подумать только, и этот послал к черту. Да есть ли смысл в таком посыле?..

Я заставила себя улыбнуться. По правде говоря, я не прислушивалась к разговору, хотя и бросились мне в уши слова о каскадере - "как Лева", подумала я. И это воспоминание не улучшило моего настроения: вот уж действительно, похоже, посмеялась к слезам. Идиотка!.. Столько прошляпить из-за активно и некстати прорвавшейся смешливости!.. После такого Бурелом вряд ли захочет продолжить со мной переговоры.

- Неплохо я вас повеселил, - сказал Бурелом, наливая себе еще кофе. Но задачи такой перед собой не ставил.

- Догадываюсь, - сказала я и обреченно посмотрела на часы.

- Не поглядывайте на часики. Когда настанет время, за вами зайдут, тут же отреагировал Бурелом и продолжил, как ни в чем не бывало. - Однако нам следует все-таки поторопиться. В прошлый раз вы сказали мне, что театры горят и потому, в частности, что нет хороших современных пьес... Я знаю, что горят они и потому, что нет денег...