Три судьбы—2 - Алексей Лапин

в аэропорт не одному, а с группой туристов. Полностью счёт он решил не закрывать, оставив на нём незначительную сумму, так и процедура короче, и хлопот меньше. Но маскировка не пригодилась, никто на него не обратил особого внимания, и деньги он получил.

Окончательно Сергей успокоился только после того, как в своём номере положил увесистую пачку долларов в дорожную сумку, а потом изорвал на мелкие клочки и спустил в унитаз загранпаспорт на имя Скворцова. Этот документ ему больше не понадобится, а улика опасная, он здорово рисковал, пересекая с ним границу.

Вообще вся его жизнь в зрелые годы была сплошным риском. Сначала во время работы на государство, когда он под милицейскими погонами работал на криминальный мир, но особенно с того момента, как он ушёл в бизнес и начал устранять недругов и конкурентов. И поначалу всё проходило гладко, но он не смог вовремя притормозить, пока никто не разобрался, что происходит.

Сам же в бытность опером думал о жуликах: ну, повезло тебе пару раз — удовольствуйся тем, что имеешь и свали на покой по-тихому, а не остановишься — попадёшься. Но, видно, «завязать» на преступном поприще так же сложно, как прекратить пытаться отыграться в казино, или отказаться от выпивки при алкоголизме. Легенда гласит, что есть люди, превращающиеся во время полнолуния в волков, их называют «ликантропами», и ликантропия — это не осознанное желание убивать, а болезненная неизбежность становиться убийцей.

Как-то ему попалось стихотворение в тему.

Изведенный терзающей болью

К перекрестку нахоженных троп

В серой шкуре, изъеденной молью,

На охоту бежит ликантроп.

Он несется по листьям опалым,

По округе разносится вой.

Вздрогнет путник в лесу запоздалый

И поймет — не добраться домой.

Жертве лапы закинув на плечи,

Знает Волк комариный секрет:

Крови нету вкусней человечьей.

Мига — слаще последнего — нет.

Он давно быть мечтает убитым,

Но не могут понять земляки,

Чьи следы листопадом покрыты,

Чьи вгрызаются в шеи клыки…

По покойнику вздрогнут стаканы,

Будет речь ликантроп говорить.

Днем он ставит на Волка капканы,

Чтоб в ночи их легко обходить.

Полнолуние бед напророчит,

Всё селенье в тревоге не спит.

Серый филин на дубе хохочет —

Дикий Волк на охоту бежит.

Так и он, Сергей Скворцов, физически не мог побороть искушение преступать действующие законы, и потому стал создавать собственные моральные правила.

И ведь самое смешное, что вычислили его люди, которых он считал самыми надёжными — друг и сын. Но они — менты до мозга костей — поставили служебный долг превыше личных отношений. И если бы не своевременный звонок Воронова, который для них предатель, а для него, Сергея, спаситель, сидел бы он сейчас в соседней камере с неудачниками Золотовыми.

Волошин взглянул на часы. Пора спускаться вниз, скоро должен подойти автобус, собирающий туристов по отелям. Он накинул на плечо лямку дорожной сумки и пробомормотал: «Ну что же, ставки сделаны, господа».

ЧП за ЧП

Омск, март 2006 г

— Ты чего такой сумрачный? — спросил Мудров, зайдя в кабинет Леонтьева, склонившегося над бумагами.

Тот вздохнул тяжко, по-старчески и, поднявшись из-за стола, сказал:

— Да я утром парковался одновременно с молодым опером. Вышли из машин, я ему и говорю: «Какой весёлый у тебя номер!» — «Что весёлого? Триста шестьдесят два — обычный номер, не крутой». Я ему намекаю: «Ну, три рубля шестьдесят две копейки!» А он на меня таращится непонимающим взглядом. И тут до меня доходит, что когда водка по такой цене продавалась, он был ещё совсем ребёнком, и ясное дело, цену на неё не помнит. И пришло осознание: какой же я древний!

— Такой же, как и я, — усмехнулся Мудров. — Ты бы лучше побегом Золотовых озадачивался, а не собственным возрастом.

— Так только этим и занимаюсь.

— Ладно, рассказывай, что нарыли. Что по конвоиру?

— Парню двадцать шесть лет. Биография чистая, не женат. Но, — Владимир сел в кресло напротив Алексея и продолжил, — его сестре-студентке была нужна трансплантация почек. В конце прошлого года успешно провели операцию, и сейчас девушка нуждается в дорогостоящих препаратах для поддержания организма. Квартиру семья уже продала, живут у родственников. Так что подкупить этого сотрудника, думаю, было несложно.

— Предположим, мотив конвоира понятен. Но как жулики всё это провернули? Это тебе не побег из Шоушенка, где по придумке автора, осуждённый на пожизненное заключение банкир двадцать лет роет туннель из своей камеры, полагая, что будет сидеть именно в ней всегда, и никто никогда её не осмотрит. Невероятно, но всё так и происходит. А потом этот зэк уходит по коллектору без денег и документов, да ещё умудряется найти всё это в тайнике под камнем, который те же двадцать лет простоял на том же месте, — припомнил Алексей сюжет повести Стивена Кинга. Несмотря на популярность книги и фильма, происходящие в них события всегда казались ему надуманными и невероятными. — Но в случае с Золотовыми организация побега была на должном уровне. За те четыре-пять часов, которые конвоиры пробыли в отключке, беглецы при желании успели покинуть пределы области до того, как поднялась тревога. Это у Скворцова побег был внезапным, потому и ориентировки на него пошли сразу же.

— Сергей разве что на фуре тогда из области выскочил. Вера видела, как какая-то фура обогнала его джип и вроде остановилась, — неуверенно возразил Владимир, сотни раз за последний год прокручивавший в голове возможные сценарии побега и нынешнее местонахождение Скворцова.

— Может и так. А может, он и в области отсиживался до поры до времени. Но одному найти убежище ещё как-то можно, а трём мужикам долго прятаться не удастся. Скорее всего, они разделились. В какую сторону ты бы сам двинул на месте Золотовых?

— Я? Скорее всего, в Казахстан. До автомобильного пункта пропуска Исилькуль ехать-то всего пару часов. На границе бардак, даже фотофиксация не ведётся. Если скапливается длинная очередь, то погранцы глянут на выезжающих через мутное стекло вагончика — и пожалуйста, проходите. Но это если документы надёжные. Если нет, то можно и нелегально на снегоходе проскочить. И всегда чичероне найдутся за мзду козьими тропами беглецов проводить.

— Вот потому за державу и обидно, — улыбнулся Мудров и тут же строго добавил: — Версия с соседней республикой хорошая, но всё же контроль по всем местам, где беглецы