Тэтэ - Владимир Буров

Он затащил Нину Петровну на кухню и хотел трахнуть прямо в кладовой. Рядом с колбасой и мясом.

— Не надо, Павел… — она даже забыла отчество красного директора. — Может быть как-нибудь потом.

— Я вас очень хочу, моя дорогая, — сказал Павел Семенович. — Очень.

— Ну как вы можете? Ведь вам уже семьдесят лет сегодня исполнилось.

— Я хочу как в Америке: заниматься сексом три раза в неделю. Давай раздевайся, милая. Сама, сама! Я боюсь порвать на тебе одежду. Потом ты не сможешь показаться гостям.

Она хотела убежать, но семидесятилетний директор поймал ее у двери и повалил на грязный пол.

— Ладно, ладно, — заговорила она, — только не спеши. Хорошо?

Но хорошо не вышло. Павел Семенович кончил почти сразу.

— Как ребенок, — сказал он с сожалением.

— Ничего страшного, — сказала Нина Петровна, — как-нибудь в другой раз.

— Нет, у меня сегодня день рождения, я хочу сейчас.

— Но каким образом?

— Рукой.

— Рукой?

— Да.

— Ну вам виднее, как это надо делать, — сказала она и прислонилась к стеллажу. Павел Семенович опустился на колени. Начал медленно задирать юбку.

Такой секс не устроил Нину Петровну. Ладно, черт с ним, с директором. У него сегодня день рождения. Но хотелось бы чего-нибудь подушевней. По глубже и по ласковей.

Нина Петровна вышла в зал. Какой-то очкарик сразу встал и направился прямо к ней. Они начали танцевать. Что-то теплое исходило от этого офицера запаса.

— Кажется, у него немного не все дома, — подумала Нина Петровна. — А может это только кажется.

— Чем вы теперь занимаетесь? — спросила она.

— Веду садово-огородные работы, — сказал Александр Федорович.

— И все?

— Еще я могу сделать массаж.

— А мне вы можете сделать? — неожиданно для самой себя сказала Нина Петровна.

— Могу.

— Прямо сейчас можете?

— Лучше поедем ко мне домой.

— Ну хорошо. Только мне надо сделать некоторые распоряжения. Я заведую этой лавочкой.

— Вы директор этого ресторана?

— Я его владелица.

— Отлично.

— Что же здесь отличного?

— Пообедать можно будет бесплатно в случае чего.

И вот теперь он обедал. Совершенно бесплатно. Только массаж делал Нине Петровне три раза в неделю. Потом Нина Петровна нашла себе плейбоя на испанском курорте. А Александра Федоровича порекомендовала своей подруге. Та как раз находилась в любовной депрессии. И вышло так, что сначала он вылечил любовь, потом удалось вылечить и депрессию. Как? Он делал массаж и просто разговаривал с дамой. Дама, ее звали Антонина Яковлевна, сама навела бывшего военного на мысль, что он приличный астролог. Случайно она взяла астрологический календарь, прочитала там о Черной Луне и тринадцатом солнечном дне.

— И вы в это верите? — спросила Антонина Яковлевна. — Неужели все это правда?

Александр Федорович интуитивно тянулся к астрологии, только к несчастью ничего не знал об этом деле. Сейчас он сказал:

— Давайте, я попробую снять с вас порчу.

— Как? Разве вы ее еще не сняли? — полуголая дама улыбнулась.

— Не буду вам врать. Частично я снял. Но давайте, повернитесь на живот. Я вам яичко по спине покатаю. В него уйдет все плохое.

И действительно, дама почувствовала себя лучше. А через несколько дней ей совсем стало хорошо.

— Тебе бы за деньги людей обслуживать, Александр Федорович. Ты экстрасенс. ЭКСТРАСЕНС.

— Пожалуй, — ответил майор. — А то эти яблоки мне уже снятся. Честно.

Он начал работать профессионально. То есть за деньги. А просто так их платить никто бы не стал. Деньги это всё.

Клиенток сначала ему поставляли эти его первые дамы. Потом они стали приходить сами. Просто довольные женщины рассказывали друг другу все. И надо сказать очень подробно. Ведь они все такие болтушки.

И вот через девять лет плодотворной работы майора взяли. Александр Федорович умер в тюрьме. После допроса. Умер за несколько часов до указания из Москвы: продолжить работу экстрасенса. Жуть. Что же делать? Начальник милиции, подполковник Козырев и его ребята перебрали всех сотрудников, всех своих знакомых — ни одного человека, похожего на экстрасенса они не нашли.

Козырев приехал в дом Александра Федоровича. Он сел в кресло и представил себя экстрасенсом. Нет. Ничего не получится.

— Не получится, товарищ подполковник, — сказал капитан Смеляков.

— Почему?

— Как-то неубедительно.

— Знаешь что, Смеляков, — Козырев указал на кровать, — давай, я на тебе попробую.

— Не надо, вы же все равно не будете этим заниматься. Может, мне попробовать?

— Да бесполезно. Ты слишком наглый.

— А по-моему, у этих экстрасенсов ничего, кроме наглости и нет. Врут всё, Иван Кузьмич.

— А если бы тебе дали задание, быть экстрасенсом, ты бы смог? — спросил Иван Кузьмич.

— Вы предлагаете мне работать под прикрытием? Сколько времени?

— Ну еще лет девять. Как он проработал.

— Нет, я не смогу.

— А если будет приказ?

— Не знаю.

— А если тебе приставят пистолет ко лбу?

— Тогда, может и смогу.

— Я так и думал.

И тут в дверях появился Семен.

Подполковник уставился на него как на привидение.

— Вам чего надо? — спросил капитан Смеляков. — Здесь не проходной двор.

Семен двинулся назад.

— Алкаш какой-то, — добавил Смеляков. — Шляются внаглую по домам.

— Верни-ка его, — сказал подполковник. Когда Семен опять появился перед ним, начальник милиции продолжил: — Ты кто такой?

— Я не вор. Я знакомый Александра Федоровича. Где он?

— Преступник твой Александр Федорович. А ты его пособник.

— Я?

— Ты знал, чем он занимается?

Они внимательно разглядывали Семена.

— А чем он занимался? Я не знаю. Я лично зашел к нему, чтобы занять денег. — Семен уже три дня ходил без денег. В последний день он вообще еще ничего не ел. Меня он найти не мог.

— Вы давно его зна… ете?

— Мы вместе служили когда-то.

— Понятно. Капитан, — обратился подполковник к Смелякову, — перекрой выход. Этот человек экстрасенс.

— Я не понимаю, что вам от меня нужно? — Семен попятился к двери.

— Мы именно вас здесь ждали, — сказал Смеляков.

Семен решил, что это засада. Что его хотят взять за нападение на джип и продажу оружия. Он пяткой вырубил Смелякова и уже хотел ударить подполковника по горлу, но вовремя увидел направленный ему в грудь пистолет.

Смеляков поднялся и тоже вынул пистолет. Семен раздумывал.

— Ну давай, давай. Если хочешь умереть, — сказал подполковник. — Но в принципе мы можем договориться.