Княгиня Ольга - В. Духопельников

Для обращения в христианство такой обширной страны, какой была Русь в X веке с ее разноэтничным населением, требовалось большое количество опытных миссионеров, могущих вести пропаганду новой религии на языке местного населения. Сама же Русь в X в. обладала ограниченным количеством христианских священнослужителей.

Опытными миссионерскими кадрами располагала Византия, священнослужители которой в IX–X вв. вели активную деятельность по распространению христианства среди народов Балканского полуострова. Обладала опытными миссионерами и Германия, ориентировавшаяся на католический Рим. Немецкое духовенство насаждало христианство (правда, с помощью латинского языка) у балтийских славян-язычников, в Моравии, Чехии, Польше. Однако и Византия, и Германия, выделяя христианских «просветителей» для языческих народов, всегда, безусловно, преследовали собственные корыстные цели. Через посредство насаждаемой у язычников христианской церковной иерархии они стремились политически подчинить себе новообращенные народы. Поэтому принятие Русью христианства из Константинополя, Рима или Магдебурга должно было повлечь за собой весьма серьезные последствия. Русских дружинников-феодалов подобного рода крещение, при котором они превратились бы в вассалов иностранных государей, удовлетворить конечно же не могло. Им нужна была такая христианская церковь, которая обслуживала бы только их нужды, а не находилась бы в зависимости ни от ромейских (византийских) василевсов, ни от римских пап, ни от императора Священной Римской империи, в качестве которых выступали верховные правители Германии.

Располагала христианскими миссионерскими кадрами и Болгария. Но они, по всей видимости, во второй половине X столетия были не столь значительными, так как сами болгары приняли христианство только в 60-е гг. IX в., а утвердилось у них оно значительно позже. К тому же с 70-х гг. X столетия Восточная Болгария находилась под властью Византии и не имела самостоятельной церковной организации.

Таким образом, вступление Руси в семью христианских государств на некоторое время откладывалось.

МАТЬ И СЫН

Русская летопись называет нам только одного сына Игоря и Ольги – Святослава. При этом Святослав родился, согласно летописи, когда Игорю было уже 67 лет, а Ольге – за 50. Возможно ли такое? Предположим, что Святослав был поздним ребенком. Но были ли у них еще дети? Некоторые исследователи считают, что у них до рождения Святослава могли быть дочери. Историк В. Н. Татищев, изучая договор Игоря с греками 944 г., обратил внимание на имя Глеб и высказал мысль, что тот был братом Святослава. Однако в дальнейшем это имя не упоминается. Митрополит Макарий высказал мысль, что Глеб погиб от рук Святослава после неудачного похода в Болгарию.

Не будем отвлекать читателя поисками других детей Игоря и Ольги. Вернемся к повествованию русского летописца, чтобы вновь задаться вопросом: когда родился Святослав?

Выше мы упоминали о том, что в 946 г., по свидетельству летописи, во время подавления древлянского восстания он был ребенком. Это дало основание многим исследователям предположить, что Святослав родился в 942 г. А вот В. Н. Татищев относит рождение Святослава к 920 г., что, на наш взгляд, также вызывает сомнение, поскольку на год смерти отца ему было бы 25 лет. Это вполне зрелый возраст, и в регентстве Ольги не было бы необходимости.

Истина лежит где-то посредине. Детский возраст Святослава во время похода в Древлянскую землю может быть определенным репером подсчетов. Вряд ли трехлетний ребенок мог верхом на коне орудовать копьем, как об этом рассказывается в летописи. Можно предположить, что ему тогда исполнилось лет восемь-десять. Именно в таком возрасте русские князья и богатые дружинники начинали приучать своих детей к рыцарскому искусству и брать их с собой в военные походы. Если это так, то Святослав родился где-то около 935 года и совершеннолетия достиг в середине 50-х годов X века.

В подтверждение этой версии можно предложить и еще одно рассуждение. Если принять за год рождения Святослава 942-й, то получается, что погиб он, не достигнув и тридцати лет. Однако, отъезжая во второй болгарский поход в 970 г., князь оставил править на Руси своих сыновей. Летописец сообщает: «Святослав посадил Ярополка в Киеве, а Олега у древлян». Младшего, Владимира, пригласили к себе новгородцы. По меньшей мере, двое из сыновей Святослава были совершеннолетними или приблизились к этому возрасту настолько, что могли самостоятельно править. Если даже предположить, что старший – Ярополк – родился у 15-летнего отца, то выходило бы, что функции великого князя он начал исполнять, едва достигнув 13 лет, а Олег стал древлянским князем, будучи еще на пару лет моложе. Приняв же за дату рождения Святослава 935 г., получаем вполне вероятную ситуацию: Ярополк, родившись в начале 50-х годов, достиг бы к моменту отъезда отца возраста 17–18 лет, а Олег был на два-три года младше.

В пользу предложенной даты рождения может свидетельствовать и версия о том, что едва ли не главной целью поездки княгини Ольги в Константинополь было сватовство Святослава к одной из дочерей императора. Двадцатилетний Святослав в этих событиях выглядит более убедительным, нежели тринадцатилетний. И последнее: рождение Владимира от ключницы Ольги Малуши. О происхождении Малуши существуют две версии. Одну из них приводит В. Н. Татищев и русская летопись: «Владимир рожден от Малуши, ключницы Ольгиной, дочери Малка любечанина и сестры Добрининой. Родился же Владимир в Будятине селе, за что Ольга, разгневався на Малушу, сослала ее от себя». Другая версия утверждает, что Малка была дочерью того самого древлянского князя Мала, которого древляне желали женить на княгине Ольге. Для нас здесь важно не происхождение Малуши, а то, сколько ей было лет на время рождения Владимира. В Древней Руси ключник – это заведующий хозяйством, всем продовольствием семьи, дома. Если предположить, что Владимиру в 978 г., во время взятия Полоцка, было 15–16 лет, то он родился в 962 или 963 году. Таким образом, на начало 60-х годов Малуше было не менее 20 лет, поскольку навряд ли ей раньше доверили бы столь высокую должность. В таком возрасте Малуша могла привлечь двадцатипятилетнего Святослава.

Ольга, если исходить из русских традиций, исполняла государственные функции не как полноправная властительница, а как регентша при своем малолетнем сыне. Годы шли, Святослав подрастал, но мать не торопилась передавать ему бразды правления. В какой-то степени это определялось своеобразным характером сына, который не проявлял интереса к государственным делам, а скорее имел склонность к военным авантюрам. И здесь документы задают нам новую загадку.