Княгиня Ольга - В. Духопельников

Итак, как показала миссия Ольги, руссы старались использовать проблемы греков в интересах дальнейшего возвышения собственного политического престижа, добиться от империи признания за Русью новой политической титулатуры, заключить династический брак между правящими домами. Если верить сообщению летописи, Ольга, приняв христианство в Византии, добилась определенных результатов в решении первой задачи: за ней был закреплен титул «дочери» императора, русская княгиня поднялась в византийской дипломатической иерархии выше тех владетелей, которым был пожалован титул «светлость», как когда-то Олегу. В то же время крещение Ольги явилось индивидуальным политическим актом, связанным с престижными вопросами великокняжеской власти, и не предусматривало учреждения автокефальной церковной организации на Руси. Русь того времени еще не была готова к принятию христианства: языческая партия в Киеве была еще очень сильна.

Несомненно, что после крещения Ольга была кровно заинтересована в распространении христианства в Киевском государстве. Увеличение числа христиан на Руси привело бы и к увеличению числа сторонников княгини, способствовало бы укреплению ее позиций в стране. Иаков Мних отметил, что по прибытии из Царьграда домой Ольга «требища бесовские сокрушила и начала жить в Христе Иисусе… всеми добрыми делами освещающимися и милостыней украшающейся, голых одевая, жадных напаивая… нищих, вдов и сирот всех одаривая милостыней, и советы давая всякому с тихостью и любовью сердца, и моля Бога день и ночь о спасении своем». Написанная позже «Степенная книга» сообщает, что Ольга, «обходя грады и веси по всей Русской земле, всем людям благочестие проповедовала и учила их вере христианской… дани и оброки легкие устанавливала, и кумиры сокрушала, и на кумирных местах кресты Христовы ставила».

Возможно, по приказу Ольги в это время в Киеве строится деревянный Софийский собор. В Иоакимовской летописи мы встречаем следующую запись: «Привела Ольга в Киев [из Константинополя] иереев мудрых и церковь Святой Софии деревянную построила, а иконы прислал ей патриарх». В святцах «Апостола» 1307 г. сообщается, что 11 мая состоялось «освещение Святой Софии в Киеве». Итак, деревянный Софийский храм, конечно же, отличался от каменного, построенного в княжение Ярослава Мудрого в 1037 г. Вероятнее всего, он располагался на территории монастыря, где, немногим более 50 лет спустя, встретятся польский король Болеслав и киевский князь Святополк. Ольга, создавая Софийский монастырь, рассчитывала превратить его в своеобразную «кузницу кадров» русских священнослужителей, которые бы не только могли вести миссионерскую деятельность среди языческого населения Восточной Европы, но и стали бы занимать важные посты в русской церковной организации.

Если Ольга построила Софийский храм в Киеве, она могла, да и должна была, в целях распространения христианства возвести и другие христианские храмы. Так, в своем родовом селе Будутино она построила храм Богородицы. Именно этому храму Ольга завещала свое село.

Существует также предание о постройке княгиней Ольгой деревянного Троицкого собора в Пскове вскоре после того, как она приняла христианство. Следует обратить внимание на то, что Ольга в эти годы строит храмы в своих владениях, которые, возможно, по задумке княгини, должны были стать основой, на которую она могла бы опереться, и, естественно, она старалась прежде всего утвердить новую идеологию в тех землях, которые ей принадлежали.

Ольга, возвратившись из Константинополя, обратила свои взоры на Запад, стремясь завязать отношения с Западной церковью, возглавляемой Римом. Хотя еще в середине IX в. произошел конфликт между православной и католической церквами, однако и в X в. Вселенская христианская церковь сохраняла единство, а деление на Западную и Восточную носило достаточно условный характер. Поэтому принятие христианства из Константинополя не исключало возможности сношений с Ватиканом и наоборот.

Соревнование между Константинополем и Римом в конце IX – начале X в., безусловно, продолжалось, но еще имело не альтернативный характер. Церковь того времени не признавала единого верховного центра, и целесообразность этого считалась проблематичной. Претензии Рима на особую роль, а отсюда и на формальное главенство над всеми другими кафедрами решительно отвергалось.

Русь того времени активно продолжала искать международные контакты: Византия, Болгария, Хазарский каганат, варяги, печенеги, угры давно уже были в сфере ее политического внимания. Со всеми этими государствами и народами Русь связывали давние отношения. С большинством из них к середине X в. она не раз заключала мирные договоры и различного рода соглашения. С IX в. киевские князья проявляли интерес к контактам с империей франков, которая стала к тому времени существенным международным фактором, и в 839 г. русское посольство в сопровождении византийских послов появилось в Ингельгейме. Целью этого посольства на Запад явился сбор сведений об империи франков и ознакомление с соседними странами. Как известно, эта миссия закончилась печально для киевских посланцев. После этого долгое время на Руси ничего не знали о королевстве франков. Между тем последнее превратилось к середине X в. в могущественную империю. В середине X в. Оттон I захватил Италию и одержал ряд побед над венграми. Религиозный фанатик, он стремился создать имперско-церковную систему и в 962 г. увенчал свои усилия принятием титула императора Священной Римской империи. При нем особенно активизировалась миссионерская деятельность на Востоке и, в частности, в землях славян. Оттон I учреждает епископство в Магдебурге и решает учредить епархии в Польше и на Руси, подчинив их майнскому епископу.

Возможно, не совсем удачная поездка Ольги в Византию побудила княгиню обратить свои взоры и на Запад. Приглашая на Русь латинских миссионеров, Ольга скорее всего преследовала определенные цели. Прежде всего она наглядно показывала византийским василевсам, что на ромейской державе свет клином не сошелся и что христианское духовенство, необходимое Руси для создания собственной церковной организации, можно получить и на Западе. Другая цель заключалась, по-видимому, в испытании оттоновских нововведений в русских условиях.

Суть нововведений во взаимоотношениях короля и церковнослужителей состояла в том, что король изымал из ведения светских феодалов целые области и округа и передавал их церковным учреждениям и духовным лицам в (условное) держание. «Однако сколько бы имперских ленов Оттон I ни раздавал аббатам и епископам, – замечает историк А. И. Неусыхин, – всегда наступал момент, когда лен возвращался к королю и мог быть им передан подходящему, с его точки зрения, лицу, не говоря уже о том, что церковные должности не были наследственными и, кроме того, выполняли особую, весьма специфическую функцию в тогдашнем феодальном обществе». Оттон I требовал от духовных феодалов, наделенных землей и иммунитетными правами, выполнения гражданских и военных обязанностей, участия вместе с их вассалами в королевских походах. Такая политика была в какой-то мере направлена против светских феодалов, всегда стремившихся превратить свои условные держания в безусловные, и препятствовала их попыткам раздробить Германское государство. Оттон I в качестве верховного собственника земли сам назначал епископов и других крупных церковных феодалов.