Секретная командировка - Евгений Васильевич Шалашов

не нашли. Ни денег, ни документов. У солдата отыскался кисет, вот его присвоили с чистой совестью. Что ж, это даже не мародерство, а законная добыча. Это только граф де Ля Фер брезговал брать трофеи на поле боя. А бойцы, покамест, ни сапоги с трупов не снимают, ни одежду. Завершив дело, парни подошли ко мне.

– Ну, командир, как это ты удумал? – сказал с восхищением щербатый боец, лет шестнадцати, если не младше. – Батальон!

Парни покатились с хохоту, а я скромно промолчал, что на самом-то деле читал о подобных вещах в художественной литературе, а сейчас применил находку, хотя и не был уверен, что сработает. А вот, поди же ты, прокатило!

– Да, командир, а чего ты там орал? Че-то там такое – «За родину?»

– Ну, это я по привычке, – отбрехался я, подумав, что мог бы и проорать: «За Родину! За Сталина!» – Мы так в атаку ходили. Правда, – вздохнул я, вспомнив рассказы дяди Володи, – иной раз и с другими словами шли!

Народ еще немного похохотал, а спустя минут десять подкатил и обоз. Кузьма, довольный, как сто копеек, первым делом протянул руку за своим «наганом», из которого я так ни разу и не выстрелил. Беспрекословно вернув оружие владельцу, я спросил:

– Вам навстречу никто не попался?

– А, – отмахнулся Кузьма. – Бежал тут один, с винтарем, мы уж струхнули – не случилось бы чё, а он нас увидал, в сторону сиганул, словно заяц.

– А сколько тут всего было-то? – спросил я, глянув на того, глазастого.

– Ну, человек десять, а может и восемь, – смущенно отозвался тот. – Я ж их считать не стал. А что, надо было?

– С убитыми что будем делать? – спросил я у командира.

– Так что нам с ними делать? – удивился тот. – Мы что, их хоронить подряжались? Пусть где лежат, там и лежат. Вон, из деревни придут, на погост снесут.

Я только пожал плечами. Раз командир сказал, значит так и будет.

Мы двигались к городу, на всякий случай посматривая по сторонам. Но дальше были только поля и поля, места чистые, откуда к нам незаметно не подобраться. Пока шли, Кузьма все вздыхал.

– Ты чего стонешь, отец-командир? – с усмешкой поинтересовался я.

– Я думаю, чего это на мужиков-то нашло? Ведь раньше такие спокойные были.

– Раньше, это когда? – заинтересовался я.

– Ну, когда это было, – отчего-то засмущался командир. – С неделю назад.

– То есть, неделю назад вы уже здесь были? – решил уточнить я.

– Ну да. Нам так-то было велено в Вичелово ехать, а я туда дорогу не знаю. Да и думаю – мужики тут спокойные, в прошлый раз мы у них тоже под тышшу пудов взяли.

– Так-так-так, – задумчиво произнес я. Посмотрев на командира, остановил его.

– Ты чего? – не понял наш горе-начальник.

– Давай-ка Кузенька, мы с тобой кое о чем покалякаем, – ласково предложил я, одной рукой ухватывая парня за ремень, а второй расстегивая его кобуру. Успокаивая командира, тихонько сказал: – А пушка тебе не нужна.

Я вытащил «наган» из кобуры, кинул его в проходившую телегу. Подождав, пока весь обоз проедет, ухватил Кузьму за шиворот (он слегка трепыхался, «чевокал», но перестал), убедился, что подчиненные ничего не увидят, а потом от всей души врезал горе-командиру по физиономии.

Кузьма был парень не маленький, но я вложил в удар силу «этого» человека, а умение – «того». Парень отлетел в сторону, упал на землю, но сознание не потерял.

Протягивая ему руку, спросил:

– Понял, за что?

Кузьма, покряхтев немного, протянутую руку взял. Встав на ноги, попытался сквитаться со мной, но так как я был готов к его выходке, то он улетел в кусты еще раз. На сей раз я уже рывком поднял парня с земли, а потом засветил ему в третий раз.

– Так ты понял, за что я тебя бью? Или добавить?

Видимо, после третьего удара Кузьма начал умнеть.

– Да понял я… Я ведь, чего думал – мужики тут смирные, хлеб возьмем, да на поезд, нам же еще грузить, а потом чтобы парней на ночь домой отпустить. А до Вичелова чесать – до ночи провозимся. Думал, что в Макарино мы теперь до следующего года не поедем, слабину мужикам дадим.

– Ладно, пойдем, – вздохнул я.

Мы догнали обоз. Парни, хотя они все прекрасно поняли, не стали доставать своего командира глупыми шутками. Скорее всего, они тоже были в курсе, что продотряд едет не в ту деревню, в которую ему было предписано, а в ту, где они уже изымали «излишки».

– Слышь, газетчик, – начал было Кузьма, но я его перебил:

– Что ты хотел сказать, судоремонтник?

– Чего это – судоремонтник? – обиделся Кузьма. – Я между прочем, токарь. Мне еще стажа пару лет, так я на шестой разряд могу сдавать.

– А я, к твоему сведению, корреспондент. А газетчик – это мальчишка, который газеты продает. (Может и не только, но мне слово "газетчик" не нравилось!)

– Да? – удивился Кузьма. – А чего же ты сразу-то не сказал? Ну, ладно, если не нравится, буду тебя по имени звать. А тебя как зовут-то?

Я слегка удивился, что находятся люди, которые меня не знают, но выпендриваться не стал.

– Владимир, – протянул я руку.

– Ишь ты, как товарища Ленина! – уважительно сказал Кузьма, пожимая мою руку.

Вот те на! А-то, по своему врожденному цинизму полагал, что культ товарища Ленина был создан после его смерти. Получается, что нет.

– Извини, что я тебя так.

– Да ладно, – смущенно сказал Кузьма. – Сейчас вот думаю – дурак я дурак!

– Ты помнишь, за что древляне князя Игоря убили?

– Какого князя?

Я вкратце пересказал командиру летописный рассказ о древлянах, о сборе дани, и о том, что данники, в первый раз спокойно отнесшиеся к поборам, во второй раз просто убили зарвавшегося князя. И о княгине Ольге, учредившей нормы сбора дани и специальные пункты приема.

– Вот это правильно, – похвалил Кузьма княгиню, проявившую государственную мудрость. –