Чака - Марат Брухнов

На этот раз Нанди решила, что оставаться в краале Гендеяны ей тоже не имеет смысла. Два урожайных лета, последовавших за засухой, неожиданно исправили положение Гендеяны, и было решено не рисковать его благополучием, навлекая на пего месть родственников Чаки. И когда Нанди завела речь о том, что ей придется уйти из этих мест, отец Нгвади возражал только для вида.

После зрелых размышлений Нанди решила искать пристанища у многочисленного и сильного племени мтетва, расселившегося у самого морского побережья. Выбору этому нимало способствовало то, что среди мтетва жила ее тетка, а могущество их верховного вождя Джобе было неиссякающей темой вечерних бесед у всех соседних народов. Джобе этот якобы решил отказаться от давних обычаев и, призвав молодежь для несения воинской службы, не распускал ее потом по домам, а строил для каждой очередной группы специальный военный крааль.

Слухи эти вызывали законную тревогу, а от его нововведений головы у соседей шли кругом. И это было естественно — кто, кроме верховного вождя многочисленного племени, мог бы постоянно содержать такое число воинов — ведь их нужно кормить и вооружать, а кроме того, наличие большого воинства должно рано или поздно привести к соблазну воспользоваться им. Подобное положение дел не могло не беспокоить соседей, тем более что многие вожди уже подчинились его владычеству. Так Нгомаан, вождь некогда свободного племени, был поставлен во главе округа, в который после долгих злоключений пришла с детьми Нанди. К нему-то и обратилась за помощью ее тетка, когда бездомные скитальцы попросили у нее приюта.

Нгомаан правильно рассудил, что Чаке незачем селиться в краале родственницы. У ее мужа достаточно сыновей, и появление нового и бывалого парнишки может внести раздор в семью. Старейшина решил, и мудрость его решения Нанди оцепила только в дальнейшем, что проще будет, если кто-либо из его подданных усыновит мальчика. Выбор его пал па Мбийю, человека опытного и уважаемого, заслуженного воина. Усыновление — вещь среди народов нгуни частая. Беженцы, сироты охотно принимаются в семью, где и живут зачастую на равных правах с родными детьми, а сын Мбийи успел уже обзавестись собственным краалем. Только значительно позже выяснилось, что Мбийя присутствовал при знакомстве семейства Нанди с умнамзамой — старейшиной и что Чака сразу же приглянулся ему. Человек почтенного возраста, Мбийя все реже посещал веселые сборища в соседних краалях и поэтому отводил душу в беседах с приемным сыном.

Так для Чаки наступил весьма счастливый период в его жизни. На первых порах не обошлось без обычных в таких случаях столкновений, но детство, проведенное во враждебном окружении, и огромная сила в сочетании с ловкостью и отвагой сразу же выделили его среди сверстников. Теперь впервые он почувствовал себя равным среди равных, и в этом немалую роль сыграл его приемный отец.

Именно от него узнал Чака многое об истории не только мтетва, ндвандво или бутелези, но также зулу, э-лангени… Старик мог часами рассказывать о связях и брачных союзах родов, слава которых гремела среди племен нгуни, и о тех, что забыты сейчас, и вспомнить о них могут только такие старики, как он. Но не только история племен и межплеменных связей была темой их разговоров. Чака никак не мог понять, на что жалуются так часто друзья Мбийи — ведь почти все они занимают почетные должности. И тут Мбийя, разъяснил ему, что могущество мтетва — могущество кажущееся и Джобе, их верховный вождь, не из прихоти держит постоянное войско. Точно так поступают и вожди соседних сильных племен, столкновение с которыми будет скорее всего неизбежным. А помешать этому теперь некому. Раньше такие, как он, Мбийя, старики обсуждали дела всего племени, а решениям, принятым ими, пе мог противиться ни один из вождей. Но теперь вожди забрали в свои руки слишком большую силу, они окружили себя индунами, назначаемыми по собственной прихоти, а с мнением совета старейшин считаются все меньше и меньше. Слишком охочи они до чужеземных диковинок, слишком велики их стада, слишком большие почести оказываются им в их непомерно разросшихся краалях. На севере вожди доходили до того, что отдавали чужеземцам своих подданных в обмен на бронзовые и медные кольца, те самые кольца, в которых и у нас не прочь пощеголять многие.

Но худо все это или нет — решить трудно. Горько, конечно, что уходят в прошлое добрые старые времена, о которых молодежь вроде Чаки знает лишь но рассказам. А с другой стороны, к чему хорошему могут привести порядки, заведенные в краалях зулу или э-лангени. Ведь они уже и постоять за себя не могут и наверняка станут добычей более сильных — мтетва, ндвандве или кого-нибудь еще. Но самая страшная угроза — это таинственные пришельцы с моря. Сила их велика, и владеют они такими тайнами, что нелегко тягаться с ними народам нгуни. Он, Мбийя, их и в глаза не видел, но слышит о них все чаще и чаще. Воюют они странным оружием, а в битвах своих преследуют непонятные цели. Соблазняют они простодушных нгуни своими диковинными товарами, да только товары эти того и гляди обернутся непоправимыми бедами.

Но многие вопросы Чаки так и оставались без ответа. Старик мог поведать ему только то, что знал на основании своего опыта или опыта прошлых поколений. Чаке и его поколению придется накапливать собственный опыт, и, если духи наградят его долгой жизнью, он поделится им с юношами в то далекое время, когда Мбийя уже давно уйдет в страну теней.

Мбийе все чаще спились теперь сны, и он рассказывал их юноше, а в рассказах этих странно переплетались грезы с действительностью. Усевшись на самом солнцепеке — с годами Мбийя все больше любил тепло, — старик, казалось, дремал, а потом вдруг начинал говорить слабым монотонным голосом, и Чака поначалу не понимал, что слова эти адресуются ему и что к ним следует прислушиваться самым тщательным образом, стараясь не упустить ни крупицы мудрости.

Так между вельдом, беседами с Мбийей и нечастыми визитами к матери проходило время Чаки. Правда, теперь у него появился еще и друг. Нет, это был не кто-либо из пастухов-сверстников. Многие искали сейчас его дружбы, по шумные их развлечения мало привлекали его — уж слишком привык он держаться особняком, — а если и принимал в играх участие, то только в таких, которые помогали получите подготовиться к будущей карьере воина. А в том, что ему предстоит стать им в недалеком будущем, он не сомневался ни на мгновенье. Об этом все чаще велись разговоры: среди молодых людей — и на пастбище, и во время пирушек, — и следует признать, что молодежь с нетерпением дожидалась своего часа, а на новые порядки чаще всего жаловались старики, которым и нести-то воинскую службу уже не полагалось.