Чака - Марат Брухнов

И Чака, последовав разумному совету, раздобыл себе двух собак. Это были обычные низкорослые животные, преданность которых он купил легко. После истории с И-Мини он никогда больше не заводил себе собак породы исика, но вовсе не потому, что И-Мини явился причиной обрушившихся на них бед. И-Мини был его другом, который по незнанию совершил оплошность, и вины на нем не было. Просто Чака боялся, что на этот раз попытка завоевать доверие животного не приведет к тому же результату, что собака эта не станет ему столь же верным другом или, что хуже того, он сам, Чака, не поверит в ее дружбу так, как поверил в нее тогда, малышом в краале Сензангаконы. И сейчас, отправляясь в вельд в расчете на встречу с леопардом, Чака знал почти наверняка, что собакам его предстоит заплатить жизнью за эту встречу, но относился к этому спокойно, без жалости, ибо таково их назначение. И-Мини тоже мог бы погибнуть на охоте, но это было бы совсем иное дело.

Чака без устали обшаривал окрестности, тщательно осматривая скальные расселины и пещеры, где, как он знал, могли обитать леопарды, забредал в заросшие непроходимым лесом ущелья, чего, как известно, не любят делать обитатели вельда. И тем не менее встреча произошла неожиданно и именно в вельде.

Подходя однажды к одиноко стоящему огромному дереву, он, прежде чем расположиться в его тени на отдых, внимательно осмотрел крупные ветки кроны, чтобы удостовериться, не притаилась ли там змея. Этой мере предосторожности его также научил Мбийя. Скользнув взглядом по мощному стволу и нижним толстым ветвям, он уже решил было усесться, как тут же разглядел змею. Она, видимо, собиралась спуститься с ветки и свесилась с нее локтя на два, да так и застыла в неподвижности. Чака инстинктивно отпрянул от дерева — сказалось отвращение нгуни к мамбам, — и у него тут же пропала охота отдыхать в таком соседстве. Но что за странная мамба… Переход из освещенного безжалостным полуденным солнцем вельда в густую сень древесной кроны был настолько резок, что Чака не сразу разглядел темные пятна па теле змеи. Да и свисает она как-то непонятно… И вдруг сердце Чаки яростно заколотилось где-то в гор-ле — да ведь это хвост, хвост притаившегося там, наверху, леопарда! Тела зверя совсем не было видно из-за толстой ветви, па которой он, очевидно, спал. Как выманить его оттуда? Чака оглянулся на собак, но те, как назло, куда-то запропастились. Ничего, они сейчас прибегут, но не пошлешь же их на дерево. Собаки все-таки пригодились. Весело потявкивая, подбежали они к хозяину, но тут их беззаботность сразу же улетучилась. Взъерошив шерсть, они застыли, настороженно нюхая воздух. В какое-то мгновенье Чака даже решил, что они просто сбегут, бросив его на произвол судьбы, но, видимо, привычка подчиняться хозяину и вера в его могущество взяли верх, и они испуганно прижались к его ногам. Вдруг Чака увидел, что пятнистый хвост дрогнул и скрылся в листве. Леопард уже знал о его присутствии. Чака отскочил от дерева, понимая, что позиция зверя сейчас значительно выгоднее его собственной. Собаки с лаем последовали за ним. Теперь нужно было заставить зверя атаковать и встретить его здесь, на открытом месте, благо что трава под деревом была и ниже и реже, чем в открытом вельде. Чака принялся науськивать собак, и те, постепенно осмелев, облаивали хищника все отчаянней, не решаясь, однако, приблизиться к дереву. Чака же с изготовленным для броска копьем и прикрываясь маленьким, почти игрушечным щитом, который носят не возведенные в ранг воинов юноши, ждал появления зверя. Второе, более прочное копье он предусмотрительно держал вместе с палицей в левой руке. Чака внимательно вглядывался в крону, стараясь среди мелькающих солнечных бликов разглядеть противника. Это удалось не сразу — зверь, сжавшись в комок, застыл на ветке, изготовившись для прыжка. Мбийя был прав — леопард смотрел не на Чаку, а на собак. Тщательно примерившись, Чака метнул копье и сразу же переложил палицу в правую руку, перехватив левой второе копье поближе к наконечнику, чтобы при необходимости действовать им как ножом. И тут же последовала ответная атака. Пятнистой дугой мелькнуло гибкое тело, и одна из собак, выбежавшая шагов на восемь вперед, с визгом взлетела в воздух и шлепнулась на землю с перебитым хребтом. Вторая заметалась в панике, что на какое-то мгновение приостановило зверя, но и этого мгновения оказалось достаточно юноше, чтобы правильно выбрать позицию, — когда леопард, волоча впившееся ему в бок копье, бросился на него, Чака встретил его сокрушительным ударом тяжелой палицы по черепу, одновременно вонзив копье в бок на уровне сердца. И все же толчок был настолько сильным, что юноша опрокинулся навзничь, прикрываясь остатками разнесенного в клочья щита. Он тут же вскочил, судорожно сжимая палицу, однако леопард был мертв. Чака попытался вытащить копья и тут только обнаружил, что левая рука у него в крови. Щит, значит, тоже сыграл свою роль, несколько ослабив удар когтей. Кровь из четырех глубоких ран на предплечье текла теперь все быстрее, и Чака понял, что ему следует торопиться, пока он не ослабеет от боли и потери крови. Он извлек копья. У второго от удара переломилось древко, но это дело поправимое. Собака с перешибленным хребтом околевала, а вторая, жалобно повизгивая, зализывала раны на боку. Чака так и не заметил, что леопард успел дотянуться и до нее. Сорвав набедренную повязку, юноша туго перетянул руку повыше раны. Теперь можно было бы кликнуть и пастухов. Правда, раз они не услышали собачьего лая, то едва ли услышат его зов. А возможно, это к лучшему. Ему ни с кем не хотелось делиться своей радостью.

Путь до пастбища оказался и в самом деле далеким. Только зря Чака загадывал наперед, что ему сказать пастухам. Раненая собака все же обогнала его, и на боку ее пастухи тотчас же обнаружили отметины леопардовых когтей, слишком хорошо знакомые жителям вельда. Всех сразу же охватила тревога за судьбу Чаки. Поэтому, когда пастухи разглядели одинокую фигуру, шагающую по вельду, все гурьбой бросились навстречу. Рана на руке сказала им остальное — живой леопард своей добычи не отпустит с миром. Все наперебой стали предлагать Чаке помощь, кто-то заикнулся было о том, что следовало бы сообщить о происшедшем в крааль, но Чака решительно воспротивился этому. Пусть ему помогут только донести тушу к краалю Мбийи. Он не был вполне уверен в том, что ему с раненой рукой удастся аккуратно спять шкуру, а пользоваться услугами посторонних в столь важном для него деле он не хотел. Несколько человек сразу же бросились к указанному Чакой дереву.

Теперь можно был заняться и раной. Чака в который раз за это время вспомнил старика, раненного леопардом на недавней охоте, и попросил дать ему кусок нитки из луба. Потом, сохраняя на лице невозмутимое выражение, принялся сшивать края рай. К концу операции он отер со лба обильный пот, но это можно было отнести и за счет полуденной жары.