Чака - Марат Брухнов

Ради такого случая Мкаби со спутницами решила остаться в И-Нгуга еще на одну ночь. Это окончательно определило судьбу козы — ее зарезали в тот же день, честно разделив мясо между взрослыми родственниками и пастухами — сверстниками Чаки. Да как было упустить впервые представившуюся возможность угостить других мясом животного из собственного загона!

День этот наложил неизгладимый отпечаток на всю дальнейшую жизнь Чаки. Да и отношение Нанди к своему первенцу стало иным. Когда Нцева, отправляясь к своим родственникам, снова пригласила ее с собой, она неожиданно согласилась.

Визит этот затянулся па две лупы. Напди вернулась полная новыми и неожиданными планами. По вечерам она рассказывала Чаке о жизни среди гостеприимных ама-мбедвени, с особой теплотой упоминая о некоем Гендеяне. Вскоре Чака из случайного разговора понял, что Нанди ждет ребенка. Но шло время, у Чаки появился маленький брат, которого нарекли Нгвади. Нгвади уже научился ходить, а Нанди все не решалась переселиться на новое место. И только новая беда толкнула ее на решительный шаг.

…Беда эта разразилась над всеми землями нгуни, и предшествовали ей многие знамения. Однако люди нгуни, привычные к спокойной и сытой жизни, не обратили на них никакого внимания. Когда же колдуны и знахари прямо указали им на эти приметы, время было уже упущено, и исправить что-либо оказалось невозможным.

Впервые после рождения Чаки расцвел кустарник ухлалване. И ведь не зря сложили старики поговорку: «Ухлалване расцвел — быть голоду». Однако посевы дали богатые всходы, и все легкомысленно решили, что, возможно, на этот раз беда обойдет их стороной. Но не прошло и луны, как с северо-запада, где, как говорят бывалые люди, лежит пустыня Калахари, подул горячий и сухой ветер. Посевы, не успев окрепнуть, сникли и пожухли под его палящим дыханием. Трава в вельде стала желтеть, так и не набравшись сил. Пастухам приходилось все дальше угонять скот в поисках влажных речных долин, но мест таких оставалось все меньше и меньше, и из-за них возникали жестокие драки. Голодный скот привлекал своим ревом окрестных хищников. Теперь и дня не проходило, чтобы кто-нибудь не забивал корову или быка, опасаясь, что животное все равно падет от голода. И хотя почти в каждой хижине была мясная нища, радоваться ей могли разве что неразумные младенцы. Наступило время уборки урожая, а убирать было нечего. У коров уже давно пропало молоко, а запасы зерна окончательно исчерпались. Тяжелее всех приходилось Нанди с ее детьми. Теперь каждый заботился только о себе. С утра до вечера, оставив Номцобу с маленьким Нгвади, бродили они с Чакой по вельду в поисках съедобных корней и плодов, но добыча их с каждым днем становилась все более скудной. Пытался Чака охотиться, но дичь покинула выжженную солнцем степь. И тогда Нанди решила уйти с детьми в далекий крааль Гендеяны, пока они еще не окончательно ослабели от голода. Воспользовавшись щедростью Нцевы, у которой как раз пала корова, Нанди постаралась поплотнее покормить детей и еще раз поделилась с подругой своими планами. Та горячо поддержала ее намерения и даже по секрету призналась ей, что и сама не прочь бы уйти из этих голодных мест к родным ама-мбедвени и что удерживает ее только долг жены и матери.

Наутро Нанди наспех собрала нехитрый скарб — благо что и собирать-то было почти нечего — и, прикрепив на спине маленького Нгвади, вышла за ворота крааля, ведя за руку Номцобу. Вспомнился ей тот далекий день, когда так же горестно покидала она крааль Сензангаконы. Казалось, что все повторяется заново, по только теперь во главе их скорбного кортежа, вооруженный палками и метательной дубинкой, легко шагал рослый, хотя и сильно отощавший за эти дни Чака.

Как непохоже было это путешествие Нанди на ее прошлую прогулку с Нцевой! Дорога была та же, те же встречались на пути рощи и реки, по как изменились люди! Жадные до новостей, щедрые и гостеприимные обитатели лежащих на их пути краалей стали теперь скрытными и подозрительными. Нанди и сама прекрасно понимала, что рассчитывать на обычное угощение не приходится, по даже и ночлег предоставляли им теперь неохотно. Горе было в каждом краале, и люди стеснялись своей бедности и вынужденной скупости. Дорога под палящим солнцем тянулась бесконечно, и Чака, презрев мужское достоинство, все чаще тащил на спине ослабевшую Номцобу. Когда они добрели наконец до земель ама-мбедвени, никто не признал бы в этих жалких бродягах жену и сына Сензангаконы.

Отправляясь в путь, Нанди никак не могла предположить, что беда обрушилась не только па их поля, но и поразила огромные пространства, лежащие далеко за пределами известных ей земель. Несчастье это докатилось до морского побережья, где обитали странные белокожие пришельцы, и они впоследствии долго вспоминали страшную засуху 1802 года.

Гепдеяиа настолько обрадовался прибытию своего первенца Нгвади, что поначалу вовсе не выпускал беженцев из крааля, всячески ухаживая за ними и щедро делясь своими скудными запасами. Крааль его никогда не считался богатым — у него было всего лишь небольшое стадо коз, но, вероятно, поэтому засуха и не нанесла ему сильного ущерба. Козы, как известно, легче находят себе пропитание, чем коровы. Но больше всего обрадовалась пришельцам жена Гендеяны, бездетная М-Мана, которая уж и не надеялась заполучить когда-либо помощницу. Следуя сначала указаниям Гендояны, а потом и самостоятельно, Чака отыскал по берегу Аматикулу немало мест для выпаса коз. Ему даже не пришлось особенно враждовать с соседями из-за скудных травой выгонов. После жизни в краале И-Нгуга, где Нанди терпели только из жалости, скудное хозяйство Гендеяны радовало ее. Своей энергией она сумела заразить даже постную и унылую М-Ману, и когда наступил наконец долгожданный период дождей, Гендеяна придумывал различные предлоги, чтобы полюбоваться большим и тщательно подготовленным к посеву полем. Только мужское достоинство не позволяло ему более шумно выражать радость. Земля, как бы стремясь загладить прошлогоднюю вину, радовала глаз дружными и сильными всходами. Все с нетерпением дожидались праздника урожая, сметая в ямах для зерна последние крохи. С особенным нетерпением дожидалась его Нанди. Но духам, может быть, завидно стало глядеть на ее счастье, и они придумали ей новое испытание.

На этот раз носительницей злой вести оказалась ее добрая подруга Нцева. Появилась она неожиданно, а голод и перенесенные несчастья так изменили ее, что Нанди даже не сразу узнала подругу. Устало присев у очага, она монотонным, невыразительным голосом поведала о своих горестях…

Нцева, отяжелев от съеденного, несколько раз впадала в полудремотное состояние, и рассказ ее перемежался Длительными паузами. Нанди, не очень вникая в смысл ее слов, каким-то внутренним чутьем поняла вдруг, что та говорит теперь о самом для нее, для Нанди, главном. Оказывается, именно теперь, в преддверии нового урожая, о Чаке наконец вспомнили. Из крааля Эси-Клебени приходил специальный гонец от Сензангаконы. Тот предъявлял свои отцовские права и требовал возвращения сына. Это настолько возмутило обитателей И-Нгуга, что посланцу было объявлено — люди э-лангени и не подумают возвращать Чаку, он взращен и выкормлен в их краале, они, и только они, имеют на пего все права и не замедлят воспользоваться ими. Сразу же после ухода посланца зулу э-лангени решили направить гонца к ама-мбедвени с требованием вернуть мальчика тем, кто вложил в его воспитание столько сил и средств. И если гонец этот все еще не объявился в краале Гепдеяны, то объяснить это можно только тем, что в обедневшем краале И-Нгуга сейчас просто не нашлось свободного от более важных дел человека.