Будем жить для своих детей (сборник) - Фридрих Фребель

Но отнюдь не все игры, не все занятия мальчика этого возраста – только чистые изображения предметов, напротив, многие из них по преимуществу – чистые упражнения или проверки силы. Но игра этого возраста всегда имеет свой собственный характер; а именно, если в прошлый период времени, в детском возрасте, только деятельность была целью игры, так теперь ее целью бывает всегда нечто определенное, сознательное, теперь этой целью является изображение как таковое, само изображаемое; и этот характер свободных отроческих игр с годами развивается все более и более; то же самое во всех подвижных играх: во время бегания, драки, борьбы, игры с мячом, во время военных и охотничьих игр и т. д. …Но здесь отнюдь не одна физическая сила получает пищу, нет, но и умственная и нравственная сила во всех этих играх находится в повышенном, более определенном и более устойчивом состоянии…

Каждая местность должна иметь для проживающих в ней детей общую площадку для игр. Чудны были бы тогда плоды, которые произошли бы через это для общины, ибо игры этой ступени развития всегда общественного характера и таким образом развивают чутье и чувство общественного.

Но времена года и обстоятельства не всегда позволяют детям, свободным от домашних и школьных занятий, упражнять и развивать свою силу под открытым небом. Но во всяком случае отрок не должен оставаться в бездеятельности; поэтому-то в этом возрасте и все виды других внешних занятий и изображений, которые связаны с домом и комнатою, в особенности то, что принято называть механическими работами (ручным трудом): бумажная и картонная работы, лепка и т. д., – составляют существенную часть занятий отроков и так важны для них…

Но в человеке существует еще стремление, еще страстная потребность души, которые не чувствуют себя удовлетворенными всеми внешними занятиями… Настоящее со всей его полнотою и со всем его богатством не может удовлетворить его. Через то, что нечто существует в настоящем, узнает он, что нечто было в прошедшем. И то, что было до него, и о себе самом хотел бы он знать… Но кто мог бы рассказать ему об этом в согласии с истинным освещением фактов, как не те, которые жили до него, как не старшие? И он желает, чтобы эти последние рассказали ему об этом, и, таким образом, в отроке этого возраста развивается потребность и стремление к рассказу, к сказыванию, к рассказыванию вообще, позднее к историческому…

Но и само настоящее, в котором живет отрок, содержит в себе еще много такого, чего человек на этой ступени развития не в состоянии объяснить себе, но что он все-таки охотно желал бы себе истолковать, много такого, что ему является немым, тогда как ему хотелось бы, чтобы оно било и трепетало жизнью… и таким образом в нем развивается живая потребность и стремление к басне и сказке, которые предметам, лишенным языка, дают язык и смысл: первая, в пределах человеческих отношений и вторая – вне пределов человеческих отношений и вне человеческих, земных явлений…

То, что предчувствует душа отрока, то, что заставляет радостно биться его сердце, как, например, тогда, когда он чувствует свою силу или приближение весны, все это он хотел бы передать своим словом; но отрок чувствует, что он сам по себе не обладает подходящим запасом слов; он ищет слов, и так как он не может найти таковых в себе самом, то он сердечно радуется, когда находит их в изречениях и особенно в песне и пении…

Страстное стремление узнать что-нибудь о старине и природе постоянно останавливает внимание отрока на развалинах, на старых стенах, на обрушившихся сводах. Это стремление к тому, что волнует сердце и душу, и, таким образом, можно заключить, что очень многие внешние явления, очень многие поступки отрока имеют внутреннее значение, характеризуют его внутреннюю, духовную, жизнь, и следовательно, они обладают символическим характером. Как было бы полезно и для родителей и для детей, для их настоящего и будущего, если бы родители поверили этому символическому в детской и отроческой жизни, если бы в этом отношении родители обращали бы внимание на жизнь своих детей; какая новая живая связь завязалась бы между родителями и ребенком, какая новая нить жизни провелась бы между их теперешней и будущей жизнью!

Такова чистая жизнь мальчика этого возраста.

Пороки отрочества

Перенесем теперь от этого констатирования внутренней и внешней чистой детской и отроческой жизни, которая является благословением людей, где господствует настоящее воспитание детей и отроков, сообразное с человеческой натурой, …перенесем свои взоры от этой чистой детской и отроческой жизни в детскую и отроческую жизнь, как она является нам, к сожалению, в действительности в большинстве случаев, хотя и не во всей полноте; заглянем в особенности в детскую, братскую, домашнюю деятельность, трудовую, школьную, товарищескую жизнь детей и отроков, и мы непременно должны будем признать, что там многое происходит совершенно иначе, что там встречаются упрямство, своенравие, изнеженность, духовная и физическая вялость и леность, коварство, чувственность и сластолюбие, тщеславие и самомнение, неуступчивость и властолюбие, отсутствие настоящих братских и детских чувств и отношений, пустота и верхоглядство, избегание труда и даже игр, непослушание и забвение Бога и т. д. Поищем же источники этих и многих других порочных детских явлений, которые отнюдь не могут быть отрицаемы, и в конце концов перед нами выступит двоякая причина: во-первых, совершенно неразвитая чистая человеческая натура, затем порочное развитие, ранние порочные неестественные ступени развития и искажения первоначально добрых человеческих сил, задатков и стремлений вследствие произвольного, незаконного вмешательства в основной закономерный и необходимый ход развития человека. Ведь натура человека сама по себе хороша, и в человеке существуют хорошие по себе свойства и стремления, и человек отнюдь не дурен сам по себе, равно как не существует самих по себе дурных или зловредных свойств человека…

Назначение человека как земного явления, как земного существа – развить дух и тело в некоторой равномерности, в некотором равновесии с сознанием и разумом; всякая порочность, даже проявление порочности или злобы, которая заключается в человеке или совершается через него, которая пристает к нему и окружает его, как какое-то призрачное одеяние, которое он тотчас же снял бы, если бы он только мог прийти к ясному и отчетливому познанию своей натуры, …все эти порочности имеют свое основание только в нарушенном отношении этих двух сторон человека: в его природе… и в его сущности, в сущем в нем.

Поэтому в основе всякого проявления порочности в человеке лежит собственно и первоначально разбитое или сбитое с пути хорошее свойство, хорошее стремление, только задавленное, не понятое или дурно понятое, искаженное; и поэтому единственное, никогда не обманывающее средство уничтожить окончательно всякую порочность, злобу и греховность заключается в том, чтобы постараться поискать и найти первоначальный хороший источник… и тогда уже выхаживать и вести его надлежащим образом… Таким образом, бесспорно одно, по крайней мере, что в настоящее время в детском и отроческом мире чрезвычайно мало замечается собственно детского, истинно благочестивого чувства, мало благожелательства к ближнему, мало терпимости и мало истинно религиозного чувства, напротив, много эгоизма, недружелюбия, в особенности грубости и т. д. Причина этого заключается просто-напросто не в неразбуженном и неразвитом… равно в ребенке и отроке чувстве общительности между родителями и детьми, но, напротив, рано уничтоженном и нарушенном. Поэтому, если мы желаем, чтобы снова вернулись истинно братские отношения, истинные детские чувства, доверчивое и любовное благочестие, уживчивость, чувство солидарности и уважения между товарищами и ближними, то мы должны помнить, что это возможно, если мы… будем культивировать существующее в каждом человеке чувство общительности, если только оно существует там хотя бы отчасти; тогда мы опять вернем то, лишение чего так тяжело отзывается в нашей семейной человеческой и религиозной жизни.

Другой источник многих отроческих пороков – поспешность, невнимательность, легкомыслие, – словом, недомыслие, с которым мы относимся к его инстинктивному поведению, захватывающему всю его деятельность чувств и физических ощущений, совершенно безвредному, невинному, даже похвальному, но последствия удовлетворения которого еще не представлялись отроку в его житейском опыте, причем ему и в голову не приходило себе самому объяснять последствия своего поведения. Так, один мальчик без всякого злого умысла, от чистого сердца, радуясь своей выдумке, напудрил парик своего очень любимого дяди известкой, совсем не видя тут ничего порочного, а еще менее думая о том, что едкая известка, конечно, должна повредить волосам парика и т. п. …Другой мальчик долго бросал камнями по направлению к маленькому окошку соседнего здания с самым серьезным намерением попасть в него, при этом он совсем как будто не догадывался, что, если камень попадет согласно его желанию и цели в окно, стекло непременно будет разбито; камень попадает в цель, раздается звон, и мальчик остается на месте как прикованный…