Потерянная невинность - Нэнси Пикард

Ом был так измучен, что, казалось, его стошнит прямо в постели.

По лицу матери он понял, что она чем-то расстроена.

— Мама, что случилось? Что происходит?

— Отец увозит тебя из города. — Ее голос звучал странно, как будто ее горло сжимали не то слезы, не то гнев. Она на него сердится? Что он сделал? — Вставай, одевайся и помоги мне собрать вещи, — продолжала мать. — Возьми с собой все, что сможешь. Остальное я пришлю позже.

— Куда ты мне их пришлешь? Я не понимаю… Я тебя чем-то обидел?

Она наконец обернулась. Его мать была высокой, элегантной и острой на язык женщиной. Митч честно признавался себе в том, что мать ему не особенно нравится. Он даже не был уверен, что любит ее. Он знал, что, будучи ее сыном, просто обязан ее любить. Но ему было с ней неинтересно. Окружающие побаивались Надин Ньюкист, потому что нельзя было предугадать, кто станет ее следующей жертвой. И еще она никогда не обнимала сына, в отличие от Марджи Рейнолдс, которую он любил почти так же сильно, как Эбби, и от Верны Шелленбергер, которая любила обниматься больше всего на свете. С другой стороны, отец нравился ему немногим больше. Впрочем, если бы Митч мог выбирать себе отца, он выбрал бы не Натана Шелленбергера. Он выбрал бы отца Эбби…

При этой мысли его рассудок затуманился. «Отца Эбби…»

К нему вернулись тошнотворные воспоминания о вчерашнем вечере.

Он окончательно проснулся и, одолеваемый ужасными предчувствиями, вопросительно посмотрел на мать.

— Ты должен уехать, — коротко бросила она и снова принялась опустошать ящики комода.

— Куда уехать? Почему?

Вместо ответа Митч услышал только властное «Скорее!» и начал собираться, безуспешно пытаясь понять, чем вызвана подобная спешка. Выйдя из комнаты, он увидел отца, который шел по коридору с чемоданом в руке. У Митча все оборвалось внутри. Он с ужасом понял, что все эти странные события имеют какое-то отношение к жутким вещам, которые он случайно увидел накануне вечером.

И в миллионный раз Митч пожалел, что пошел вчера вечером к Эбби, а позже крадучись спустился вниз и спрятался в кладовой.

Он не мог поверить в то, что в такую погоду судья решился выехать из дому.

Впервые в жизни отец надел на колеса цепи. Было видно, что он, как и мать, торопится увезти его из дома.

Митч терпел, сколько мог, но когда они проезжали мимо ранчо Шелленбергеров, он не выдержал.

— Объясни, что происходит!

— Они отрицают все, что ты мне рассказал, сынок, — не отрывая взгляда от дороги, ответил отец. — Я имею в виду Квентина и Натана. Они утверждают, что ничего подобного ты не видел и видеть не мог. Они говорят, что, когда Натан и Патрик ее подобрали, она уже была избита.

— Нет, папа, нет! Я видел, как Квентин бил ее битой!

— Они сказали, что если ты еще кому-нибудь расскажешь эту историю, то они вспомнят, что девушка работала на нас…

— Она не только на нас работала, папа.

Эта девушка, Сара… Ему по-прежнему не удавалось вспомнить ее фамилию. Она убирала их дом всего несколько месяцев. Он даже не знал толком, как часто она это делала. Может, раз в неделю? Кажется, обычно так и бывает. Митч точно знал, что в другие дни она делала уборку еще в нескольких домах. Она уже окончила школу, что означало, что она была немного старше Митча. Судя по всему, там, откуда она приехала, работы не было вообще, и это вынудило ее перебраться в Смолл-Плейнс. Он не знал, зачем ей нужны деньги. Возможно, она зарабатывала на колледж, а может, просто на жизнь. Он ничего не знал о ее семье. При этом он замечал, что почти все его друзья при встрече с ней потрясенно замолкали. Он не помнил, когда она перестала к ним приходить. Однажды он увидел, что уборку делает какая-то другая женщина, совершенно не похожая на красотку Сару. Вот и все.

— Я знаю, что она работала на других людей, — отозвался отец. — К сожалению, именно ты, а не другие люди увидели то, что вчера вечером происходило в кабинете Квентина. Они скажут, что Сара была юной, как и ты. Они утверждают, что ни для кого не являлось тайной то, что она была в тебя влюблена…

— Что? Она не была…

А вот в этом он уверен не был. Митч вспомнил, как она улыбалась, когда он возвращался из школы или после тренировки. Вспомнил, как его собственное тело реагировало на эти улыбки. Вспомнил, как поспешно ронял «Привет!» и спешил убраться подальше. Кроме того, он был вынужден признаться себе в том, что за последние годы очень многие девчонки были в него влюблены. «Черт!»

— Ты попадешь под подозрение в совершении убийства, — продолжал отец.

Митч онемел. Ведь речь шла о друзьях его родителей. Дети Квентина и Натана были его лучшими друзьями. Он с нетерпением ожидал того времени, когда Квентин Рейнолдс станет его тестем. Он даже мечтал о том, что с Квентином у него сложатся тесные дружеские отношения, которые он так и не смог наладить с собственным отцом. Митч был уверен, что эти люди любят его так же сильно, как и своих собственных детей. Их предательство проложило на его сердце кровоточащую борозду, разделившую его жизнь на до и после.

— Понимаешь, Митч, — покосился на него отец, — в этой истории твое слово будет против слова шерифа и врача.

— Но ты судья!

— А также твой отец, что означает, что мне тоже никто не поверит.

— Они твои друзья!

Отец молчал.

— Папа, почему они это делают? Они же меня знают!

Когда судья заговорил, его голос звучал так холодно и отчужденно, что Митч изумленно уставился на отца.

— Я думаю, Митч, они уже не уверены в том, что так уж хорошо тебя знают.

Митч откинул голову на спинку сиденья. Слова отца потрясли его до глубины души. Неужели он подозревает его в совершении ужасного преступления? Неужели отец верит этим людям, а не собственному сыну?

— Папа, ты ведь знаешь, что я говорю правду?

— Сначала мы увезем тебя отсюда, а потом узнаем правду.

— Что ты хочешь этим сказать? — Митч был в таком отчаянии, что его голос сорвался на крик. — Я рассказал тебе правду!

— Не ори. Я всего лишь говорю, что мы еще не все знаем.

Тут он был прав. И все же отец так это произнес… Митч не мог понять, почудилось ли ему в его голосе и на его лице сомнение или оно там действительно промелькнуло. Возможно, именно так чувствует себя в суде человек, которого обвиняют в чем-то ужасном, чего он не делал. Возможно, в этот момент ему тоже кажется, что жизнь внезапно вышла из-под контроля и понеслась под откос?

— Куда мы едем? — угрюмо поинтересовался он.

— Первым делом нам надо выбраться на дорогу. А потом поедем в Чикаго, где будем жить, пока не устроим тебя в колледж.

— Что?

Митч смотрел на отца застывшим от ужаса взглядом.

Только что отец сообщил ему, что он не вернется в свою школу и в свой класс. Он не поступит в Канзасский университет вместе со своими друзьями. Его увозили туда, где никто не мог обвинить его в том, чего он не делал.

Он был так растерян, что полностью утратил способность рассуждать логически. Но одна мысль ударила его по сердцу гораздо больнее, чем все остальное, больнее даже, чем то, что он увидел ночью. «Я позвоню Эбби из отеля», — думал он поначалу, но теперь понял, что не только не сможет ей позвонить, — скорее всего, он уже никогда ее не увидит.

Когда на Митча обрушилось осознание неизбежной разлуки с Эбби, выдержка окончательно ему изменила.

Он отвернулся к окну и расплакался.

Он делал это молча, по его широкие плечи вздрагивали. Отец молчал.

Этот страшный поступок совершил отец Эбби. А потом док его предал. И отец Рекса с ним заодно. Митч не мог рассказать своим друзьям о том, что сделали их отцы. И дело было не только в том, что ужас происшедшего всегда будет стоять между ними. Как бы ни любили его Рекс и Эбби, кому они поверят? Ему или своим отцам, в искренности которых у них не было ни малейших оснований сомневаться? Поверит ли ему вообще кто-нибудь, даже его собственные родители, если для этого необходимо усомниться в словах двух уважаемых граждан города? Митч понял, что надеяться ему не на что. Он знал ответ на свой вопрос. Нет.

«Я никогда не смогу жениться на Эбби…»

Как она сможет выбрать между ним и собственным отцом? Как он сможет войти в семью, о которой ему известны такие жуткие вещи? Да ее отец и сам его не впустит. Впрочем, это уже не имело значения, потому что он знал, что больше никогда не увидит Квентина Рейнолдса.

Именно в этот момент Митч понял, что уже никогда не вернется домой.

— Папа, — снова заговорил он. — Может, это они ее убили. Или… Там был Патрик. Может, ее убил Патрик, а теперь они его покрывают? А может, она вообще была еще жива, когда они ее принесли? Может, док убил ее, ударив битой по лицу.

— Митч! Они на такое не способны!

— Ну конечно. Зато они способны обвинить меня. Такие классные ребята, как они, никогда…