Четыре туберозы - Сергей Кречетов

4. ЦАРИЦА СМЕРТЬ

Ясен день. В небесном кровеСинь прозрачна и чиста.Но не жаждут славословийВоспалённые уста.

Вот затмился свод лазурный,И, с полей взвивая прах,Кто-то мчится, бледно-бурный,В омрачённых небесах.

Опоясан чёрной мглою,Кто-то дышит тяжело,Тяжко зыблет над землёюИсполинское крыло.

И дрожа душой смущенной,Внемлет стихнувшая твердь.Это твой полёт священный,Это ты, — Царица Смерть!

О, развей твой бледный свитокНиспровергнутым в пыли!Дай испить святой напитокВсем рождённым на земли.

Пусть, ликуя, мы, как дети,Обретём твой правый суд,Да последние на светеДни земные протекут!

И тот мир, что в долгой сменеНенавидел и страдал,На пороге вечной сениВстретит радостно фиал.

ИСКАТЕЛЬ

Я мчался по волнам морским.Громады вставали кругом.И пена, и брызги, как дым,Сливались зловещим кольцом.

Я крался по чаще лесов,Во мраке сплетённых ветвей,И слышал томительный зов,Протяжные стоны зверей.

Я был на излучинах гор,И тучи клубились у ног.Я видел безмерный просторИ солнца лазурный чертог.

Я шёл по безлюдью степей,В безбрежности мёртвых песковИ видел скелеты людейИ храмы умерших богов.

Я слышал во мраке ночном,Как мерно дышал океан,Лаская скалистый излом,Прибрежье неведомых стран.

Но в вихре сплетений земных,В изменчивой смене годов,Ловил я зарницы иных,Ещё неразгаданных снов.

ГОЛОС НОЧИ

Ветер воет за окномО нездешнем, об ином.

Полночь! Полночь! Ночь глухая! Слышу твой беззвучный крик,Крик о том, чего не знает и не выразит язык.

Вижу бездны… Вижу скалы… Вижу клочья облаков,Слышу дальние раскаты умирающих громов.

Вижу море… Пляска шквала… Между скал кипит бурун.В белой пене тонут мачты опрокинувшихся шкун.

Вижу мёртвую пустыню. Слышу ветра злобный шум.В дымно-траурной одежде мчится бешеный самум.

Вижу полюс… Дремлет царство изумрудных вечных льдов.Лунный луч дробит узоры на кристальности снегов.……………………………………………

Я один… О, ночь глухая! Слышу твой стоустый крик,Крик о том, чего не знает и не выразит язык.

ЛИДИИ

Когда-то бездною надмирной,В толпе кочующих светил,Нас вместе влёк поток эфирныйИ ровный взмах пушистых крыл.

Отторгнут сумрачною властью,Я жизни дольней отдан в плен,Но образ твой могучей страстьюВ душе навек запечатлен.

И много лет в тоске напраснойИ в плеске волн, и в шуме нивЛовил я тихий и неясныйТвой ускользающий призыв.

К случайным встречам равнодушны,Заветной верные мечте,Сошлись мы, жребию послушны,На роком скованной мете.

Опять я твой. И мнится, сноваВ толпе кочующих светил,В волнах потока голубогоНесёт нас лёт струистых крыл.

КРОВЬ

В тающем сумраке пропасти чёрной              Вьётся кровавый ручей,Вьётся лениво, струёю покорной,В нём отражаются цепью узорной              Отсветы бледных лучей.

В мерном паденье струи неустанной,              В шёпоте мёртвой волны,Прошлое близится, близится странно,Снова живёт — и уходит обманно              В тайну безвестной страны.

Медленно тянутся в сумраке мглистом,              Дышат, белея, цветы,Грезят, отравлены скорбью о чистом,Грезят и видят в сиянье лучистом              Радостный сон красоты.

НЕ ГОВОРИ

Не говори, что я устал,Не то железными рукамиЯ гряну скалы над скалами,И брызнут вверх осколки скал.Не говори, что я устал.

Не говори, что я страдал.Иначе мой победный хохот,Как моря бешеного грохот,Вселенной сдвинет пьедестал.Не говори, что я страдал.

Не говори, что я любил.Не то кощунственною ложьюЯ окровавлю правду Божью,Любовь, которой мир служил.Не говори, что я любил.

Не говори, что я умру,Не то я смерть низвергну с трона,Гремя, покатится корона,Пятой во прах её сотру.Не говори, что я умру.

ЭТО БЫЛО

Незабвенным дням моей первой любви

Тихая майская ночь… Звёзды горят в вышине…В небе, словно виденья, рисуются контуры сосен…Всё кругом замолчало. Но в этом молчаньеМоре звуков таится…Сладко нам внимать безмолвию ночи.Хочется что-то сказать… Слово дрожит на устах.Призраки мыслей неясных, мелькая немой вереницей,Тонут бесследно во мраке сонного парка.Нега разлита вокруг… Что ж ты плачешь, дитя?..«Больно любить», — говоришь. Полно, не плачь, дорогая,Всё это сон — порожденье томительной грёзы.Снова настало молчанье.А где-то бесцветные тениМчатся, бегут, налетают одна на другуюИ, долетев, умирают в мгновенном лобзанье.Всё расплывается тихо, и призрак холодныйСердце мне сжал беспощадно железной рукою.Где я видел её — эту безумную ночь?..Тише… тише…

ЕЛЕНЕ Т-ВОЙ

Я и ты — огонь и камень,Но в зрачках твоих лишь разЯ узнал знакомый пламень.Вот блеснул, и вот погас.

Но я понял, что с тобою,Тайной властью сплетены,Мы блуждали под луноюНа полях иной страны.

Но я понял, что от векаСкован нам единый путь,И не воле человекаНеизбежность обмануть.

ВЕЧЕР[66]

Вечер печальный окутан туманами,              Гаснет унылый закат.Сердце не хочет жить только обманами,              Сердце не хочет утрат.

Горьки рыдания моря тревожного,              Глухо вздыхает прибой.Сердце не хочет искать невозможного,              Сердцу желанен покой.

ВПЕРЁД

Смело двинемся, братья!..Ветер рвёт паруса.Буря воет проклятья,С морем спорит гроза.Бросим берег туманный!Любо мчаться вперёд!..Свет нам грезится странный.Нас безвестность зовёт.

              Там, за гранью заколдованной              Весь объятый вечным сном,              Неподвижностью окованный,              Мёртвый город мы найдём.

Меж немыми колоннадамиТам стоит забытый храм.Бесконечными аркадамиОн восходит к небесам[67].

              Полны дерзкого желания,              Смелым шумом голосов              Мы смутим покой молчания,              Тайну дремлющих веков.

И над каменной могилоюТех, кто сгинули, как дым,С неизведанною силоюНаше имя начертим.

НА РАСПУТЬЕ

Рыдает звон колокольный,Властный и внятный зов.Шёл я дорогой окольнойТак много долгих часов.

Храма отверстые двери.Виден тёмный алтарь.Торжественно, в ясной вереДиакон подъемлет орарь.

Волна кадильного дыма,Клубясь, наполнила храм.Молча прошёл я мимо,Навстречу иным богам.

Сурово вослед гляделиТёмные лики икон,Но душой голоса владели,Мечты неумолчный звон.

Летел печально за мноюНапев знакомых стихир,Но вдали влекущей волноюГолубой струился эфир.

И вольная песня моряЗвала к другим берегам,И волны, с волнами споря,Ложились к моим ногам.

Летучий голландец**