Хозяин башни. Часть 1 - Роберт Егоров

Перед заходом солнца своельжцы всегда спешили разойтись по домам, крепко запирали двери и ставни на окнах. Пока ещё нежить не отваживалась выходить за пределы Зелёного леса на открытый простор. Но северяне нутром чуяли, что поберечься стоит. Бережёного бог бережёт. Макошь то бишь. Прежде их лес тоже считался безопасным, пока не стали пропадать люди. Глядишь, не долог час и до деревни доберутся.

Но эта ночь была особенной. Ночь перед Великим торгом, когда совершается обряд памяти светлой богини Макоши —хранительницы северных земель. Именно здесь, во времена, когда Альвы ещё беспрепятственно ходили по Миитланду, а Асы ещё не прибрали власть к рукам, разродилась древняя богиня и появился на свет Первый человек, судьбой которому было завещано стать королём всех людей и принести в этот мир благую Магию.

Те седые лета уже давно обросли легендами. Многие почитали древние сказания за поучительные детские сказки. Но в Своельге продолжали чтить богов, имена которых в южных краях теперь уж не всякий вспомнит.

На гудящую от разговоров людей и весёлых мелодий свирелей и балалаек Вечевую площадь заботливо ложилась бархатная летняя ночь. Сторожевые собаки разлеглись под столами у ног хозяев и хлопали жалостливыми глазами в ожидании угощений. Чуткие животные в миг разошлись бы лаем, если нечисть объявилась бы в окрестностях.

Шли последние приготовления к большому пиру. Телеги с нагруженным на них скарбом и товаром, ещё днём заполнявшие площадь, были вывезены в поле к дороге. Лошади и быки дремали в специальных обширных загонах ближе к реке. Утром будет не до сборов. Готовить поход стоило с вечера.

В центре площади на застеленной деревянными досками земле выставили специально сделанные для этого события длинные широкие столы, за которыми должны были разместиться все жители. Столы ставили по широкому кругу, в центре которого стоял отдельный стол для членов совета старейшин. Рядом с ним высилось сооружение из веток и дров в два человеческих роста – Великий костёр. Совсем скоро глава старейшин кинет в него пылающий факел и в небо устремится жаркий огонь, дым от которого должен был непременно достичь Горы богов.

Столы прогибались под тяжестью блюд с едой и глиняных кувшинов с пивом. Пиво было любимым напитком богов, а значит, в эту священную ночь, когда люди становились ближе к ним, предпочтение отдавалось именно этому напитку. Каждый житель Своельги, не скупясь, принёс из дома запасы. Из запасов, оставшихся ещё с зимы, были вытащены на свет квашеная капуста, огурцы маринованные и солёные, сочные помидоры и головки мягкого от маринада чеснока. Глаза разбегались от разнообразия засоленных грибов, каш со свежей ягодой, копчёной и солёной рыбы, варёного и вяленого мяса и буханок белого хлеба с хрустящей корочкой. Аромат снеди и жарящегося мяса на углях в небольших печах, устроенных на краю площади, вызывали в животах урчащее предвкушение.

Полина, поддерживая хромающего Ивана, вошла на площадь, где собрались уже почти все жители Своельги. Кто-то сидел за столом и поднимал деревянные кружки с пивом за успех предстоящего торга и здравие его участников. Некоторые бродили меж столов, выискивая свободное место.

Старейшины – главы двенадцати семей Своельги – в полном составе восседали в центре. Среди них была и старая Фавра, одетая в глухую чёрную мантию, капюшон которой почти полностью скрывал лицо ведуньи, оставляя на виду лишь подбородок. Полина подумала, что ни разу не видела как выглядит Фавра, вечно скрывающаяся за плотной тканью балахона. На фоне могучих мужчин, входивших в состав деревенского Совета, ветхая старуха казалась чёрной тенью, инородным предметом не из этого мира. Тем не менее никто не смел выказать неуважения, позволить себе усмешку в её адрес. Авторитет ведуньи был непререкаем, каждый уважал её. Не было семьи, член которой в своё время не получил бы от неё дельный совет или не был излечен от болезни или выхожен после встречи в лесу с диким зверем. Она помогала молодым девкам справиться с первыми родами, внимательно выслушивала жалобы жён и мужей на своих домашних, подсказывала, когда сеять и когда собирать урожай, предрекая те или иные изменения погоды. Всякий находил у неё помощь, никто не представлял жизни без старой Фавры, ставшей уже символом Своельги.

Полина помогла Ваньке усесться рядом с Маликой и Марьей. Лицо Малики уже было румяно от выпитого пива. Она весело болтала с Радой, своей подругой, увлечённо ей что-то рассказывая. Не часто жена Божана выглядела такой беззаботной. Она даже будто помолодела, скинув на время груз постоянных хозяйственных забот. Машка же сидела с неодобрительным выражением лица, время от времени бросая на мать укоризненные взгляды. В этот момент можно было засомневаться, кто из этих двоих мать, а кто дочь. Сама же Полина, обречённо вздохнув, жалея о своём поспешном обещании, побрела к столу, где сидел со своими товарищами Эрик.

– Добрый вечер, – поприветствовала она присутствующих, радостным криком встретивших девушку. Эрик подскочил с места, галантно помог Полине усесться и протянул ей неказистого вида деревянную кружку с пивом, чуть не расплескав напиток. Сам он вполоборота устроился на стуле, придвинувшись, как бы невзначай, ближе к Полине.

– Что так поздно? Веселье в самом разгаре, – обвёл он рукой друзей, которые с любопытством, чуть захмелевшими глазами, рассматривали Полину.

– Надо было Ваньке помочь дойти. Бедолага ногу подвернул сегодня, ступить на неё не может.

Эрик вытянул шею и посмотрел на Ивана, который сидел хмурнее тучи, уставившись в свою кружку. Он страшно обиделся, когда узнал, что его подруга обещала быть в этот вечер с Эриком.

– Ясно, – нахмурился Эрик. – Торг для парня отменился, я так понимаю?

– Ну конечно, куда ему с такой травмой. По дому-то еле ходит.

– Плохо, – качнул головой парень. – Первый торг – событие важное. Каждый на всю жизнь запомнит. Это как рождение. Во второй раз.

– Ну ничего, на следующее лето отправиться, – прервала этот разговор Полина и повернулась к девушке, которая скромно сидела напротив неё, не участвуя в общей беседе и растерянно поглядывающая по сторонам. – Катя, как дела? Уже освоилась?

Катя совсем недавно оказалась в Миитланде или, как здесь было принято говорить, вернулась. Жители этого мира знали, что каждый из людей, кто оказывался после смерти в Миитланде, жил здесь прежде. И когда-то, лишь на время, ушёл в Мир людей – Глеймаал, чтобы пройти там свой особый путь. В Своельгу Катю привели ваны лишь несколько дней назад.

– Стараюсь, – мило улыбнулась Катя. – Сложно пока привыкнуть.

– Понимаю, – подбодрила девушку Полина, – здесь многое устроено по-другому.

– А где ты жила в Глеймаале? –