Предатель. Ты солгал всем (СИ) - Бестужева Стася

В палате Вера выглядела чуть лучше, чем вчера. Она сидела, опираясь на подушки, и листала какой-то журнал. Увидев меня, она отложила его и улыбнулась… слабо, но искренне.

– Ксюша, ты снова пришла, – сказала она, и в её голосе было что-то похожее на облегчение. – Я… я рада тебя видеть.

Я выдавила улыбку и села рядом, стараясь не смотреть ей в глаза слишком долго.

– Как ты себя чувствуешь? – спросила я, хотя этот вопрос был скорее ритуалом, чем искренним интересом.

– Лучше, – ответила она, касаясь повязки на голове. – Врачи говорят, что скоро снимут швы. Но… память всё ещё как в тумане. Иногда кажется, что я что-то вспоминаю, а потом – пустота.

Я кивнула, чувствуя, как внутри всё сжимается. Это был мой шанс. Я глубоко вдохнула и начала, тщательно подбирая слова.

– Вера, я вчера думала о том, что ты сказала. О том, что просила прощения. И… я хочу, чтобы ты знала – я не держу на тебя зла. Что бы ни было между нами, это в прошлом. – Я сделала паузу, наблюдая за её реакцией. Она смотрела на меня с лёгким удивлением, но не перебивала. – И… я хотела поговорить о том, что случилось. О том дне, когда ты упала.

Её лицо напряглось, и я увидела, как она сжала край одеяла.

– Я… я пыталась вспомнить, – тихо сказала она. – Но всё как в дымке. Ты говорила, что это был несчастный случай?

– Да, – я кивнула, стараясь говорить уверенно. – Ты была расстроена, мы спорили. Ты вдруг пошатнулась и упала. Я не успела тебя подхватить. – Я сглотнула, чувствуя, как горло сжимается от лжи. – Вера, полиция считает, что это было нападение. Они… они думают, что кто-то тебя ударил. Но это не так. Это был просто несчастный случай.

Она нахмурилась, глядя на свои руки.

– Нападение? – её голос был полон растерянности. – Но… кто мог меня ударить? Я не помню никого, кроме тебя.

Моё сердце пропустило удар. Я боялась, что она вспомнит Кирилла, но её слова давали мне надежду. Я наклонилась чуть ближе, стараясь говорить мягко, но убедительно.

– Вера, я знаю, это тяжело. Но полиция пытается найти виновного, и… они подозревают моего сына. Кирилла. – Я сделала паузу, давая ей осознать мои слова. – Он был дома в тот день, но он не сделал ничего плохого. Он просто… он был расстроен, как и все мы. Если ты скажешь полиции, что это был несчастный случай, они оставят его в покое. Он не заслуживает страдать за то, чего не делал.

Её глаза расширились, и я увидела в них смесь шока и сочувствия.

– Кирилл? Твой сын? – она покачала головой. – Ксюша, я… я не хочу, чтобы он страдал. Если это был несчастный случай, я… я скажу. Я не хочу никому навредить.

Я почувствовала, как напряжение в груди чуть отпускает. Она поверила. Или, по крайней мере, была готова поверить. Я сжала её руку, стараясь скрыть дрожь в пальцах.

– Спасибо, Вера. Это… это очень важно для нас. Для Кирилла. Он хороший мальчик, просто… запутался.

Она кивнула, но в её глазах мелькнула тень сомнения.

– Я поговорю с полицией, – сказала она. – Но… Ксюша, ты уверена, что всё было так? Я не хочу лгать.

Её вопрос ударил, как молния. Я замерла, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Она смотрела на меня с такой искренностью, что я едва не рассказала правду. Но образ Кирилла в камере, его испуганные глаза, его дрожащий голос – всё это заставило меня стиснуть зубы и продолжить.

– Я уверена, – твёрдо сказала я. – Это был несчастный случай. Ты сама сказала – ты плохо себя чувствовала. Просто… помоги нам, пожалуйста.

Вера медленно кивнула, и я почувствовала, как внутри разливается смесь облегчения и стыда. Я сделала это. Я убедила её. Но какой ценой?

Выйдя из больницы, я села в машину и закрыла глаза. Дождь всё ещё барабанил по крыше, и я позволила себе несколько секунд слабости. Слёзы текли по щекам, но я не пыталась их остановить. Я лгала. Я манипулировала. Я стала той, кем никогда не хотела быть. Но ради Кирилла я была готова на всё.

Телефон зазвонил, вырвав меня из оцепенения. Это был Сергей Иванович.

– Ксения Витальевна, хорошие новости, – его голос звучал бодро. – Полиция задержала того парня, Славу. У него нашли партию наркотиков, и он начал говорить. Похоже, он был основным поставщиком в их компании. Это укрепляет нашу позицию… мы можем показать, что Кирилл был под влиянием, а не организатором. Если Вера откажется от обвинений, у нас есть реальный шанс закрыть дело.

Я выдохнула, чувствуя, как надежда пробивается сквозь тьму.

– Я только что говорила с Верой, – сказала я. – Она… она готова сказать, что это был несчастный случай.

На том конце провода повисла пауза, а затем адвокат тихо хмыкнул.

– Вы молодец, Ксения Витальевна. Это было непросто, но вы справились. Я организую встречу с следователем, чтобы Вера дала показания. Если всё пройдёт гладко, мы сможем добиться освобождения Кирилла под подписку о невыезде до суда. А там… там уже будем работать над условным сроком.

– Спасибо, Сергей Иванович, – прошептала я. – Я… я не знаю, как вас благодарить.

– Благодарить будете, когда ваш сын будет дома, – твёрдо сказал он. – А пока держитесь. Вы сильная женщина.

Я повесила трубку и уставилась на лобовое стекло, по которому стекали капли дождя. Сильная? Я не чувствовала себя сильной. Я чувствовала себя раздавленной, разорванной на части. Но я знала, что должна продолжать. Ради Кирилла. Ради Алины. Ради нашей семьи.

Вернувшись домой, я застала Алину за уроками. Она подняла голову, увидев меня, и её лицо озарилось надеждой.

– Мам, есть новости? – спросила она, отложив тетрадь.

Я села рядом и взяла её за руку.

– Есть, милая. Адвокат говорит, что у нас хороший шанс вытащить Кирилла. И… я говорила с Верой. Она не будет обвинять его.

Алина бросилась мне на шею, и я почувствовала, как её слёзы пропитывают мою рубашку.

– Мам, ты лучшая! Я знала, что ты всё сделаешь!

Я обняла её, закрыв глаза. Если бы она только знала, какой ценой. Если бы только знала, как глубоко я погрузилась во тьму, чтобы спасти её брата.

Вечером я позвонила Светлане Петровне, психологу. Она согласилась начать работу с Кириллом, как только он выйдет из СИЗО. Мы договорились о первой консультации, и я почувствовала, как внутри зарождается слабая искра надежды. Может, мы сможем всё исправить. Может, Кирилл сможет начать заново.

Но когда я легла спать, меня накрыла волна сомнений. Что, если Вера вспомнит правду? Что, если моя ложь раскроется? Что, если Кирилл узнает, что я сделала ради него? Сможет ли он простить меня? Сможет ли он жить с этим?

Я закрыла глаза, чувствуя, как слёзы текут по вискам. Завтра будет новый день. Новый бой. И я была готова к нему. Потому что я была матерью. А матери не сдаются.

Без названия

Глава 18

Солнечные лучи играют на моем лице, когда я открываю глаза этим утром. Первое, что я ощущаю… непривычное спокойствие. Впервые за долгое время мне не хочется вскакивать с постели, хвататься за телефон, лихорадочно проверяя новости о деле Кирилла. Сегодня я чувствую... надежду.

Вчера адвокат сообщил, что Вера подписала все необходимые бумаги. Она официально отказалась от обвинений, признав случившееся несчастным случаем. Полиция также подтвердила, что основным фигурантом в деле о наркотиках будет этот парень, Слава. Для Кирилла, скорее всего, все закончится условным сроком и обязательным лечением. Он должен выйти под подписку о невыезде со дня на день.

Я все еще не могу до конца поверить, что мой кошмар близится к завершению. Что совсем скоро я снова смогу обнять сына, что наша семья будет вместе. Чувство облегчения и благодарности буквально переполняет меня.

Спускаясь на кухню, я слышу оттуда приглушенные голоса и смех. Сердце замирает. Неужели?.. Ускоряя шаг, почти бегом влетаю на кухню и застываю на пороге. Они здесь. Мои дети. Кирилл сидит за столом, обнимая кружку с чаем, Алина что-то увлеченно рассказывает ему, размахивая руками. Оба смеются, и эта картина кажется мне самым прекрасным, что я видела в своей жизни.