Курсант: Назад в СССР 13 - Рафаэль Дамиров

стенке, избегая пересекать лучик света сочащийся из выбитого глазка, втиснулся в глубину квартиры. Пригнулся и рванул, пресекая коридор, в большую комнату к телефону. Распрямился. Схватил трубку и набрал номер. Длинные гудки. Слишком длинные — пульсировала в голове мысль. Мать их! Почему не берут?

— Алло, — наконец, лениво проговорили на том конце провода.

— Это я! — прохрипел Гоша. — Все ко мне! Живо!

Индия торопливо сбросил звонок и набрал номер квартиры родителей Курсанта.

— Алло, — уже чуть отдышавшись от гонки со смертью, более спокойно проговорил Гоша. — Он приходил. Стрелял через глазок. Я в порядке, а вот Боцман… Не знаю, что с ним… Канонада такая была, что сейчас здесь менты будут… У меня нелегальный ствол, приезжай. Ага… Понял, жду.

* * *

После звонка Гоши я прыгнул в свою подаренную машину и помчался к нему, оставив Свету и Настю гонять чаи одних.

Машина словно плыла. На «Мерседесе» после отечественных телег скорость совсем не чувствовалась. Он проглатывал ямки и дефекты дороги, урчал двигателем тихо и размеренно, будто был выше всей этой суеты ухабистых дорог и снующих неуклюжих жигулей.

Я поднажал газку, мигом обходя на светофоре со старта весь отечественный автопром. Напугал пару раз пешеходов, когда стремительно и почти бесшумно вырастал черной громадиной перед зеброй, притормаживая и пропуская их. Одна бабуля даже погрозила мне вслед морщинистым кулаком. Извини, бабуля, ты, может, и права, но у меня друг в беде. Тороплюсь. Эх, жаль, сирены нет. Сейчас бы очень пригодилась.

На место происшествия я прибыл первым. Выскочил из машины, добежал до подъезда, а дальше уже вошел спокойно, притворяясь праздным жильцом этого дома. Конечно, киллер уже наверняка смылся, но мало ли…

Поднялся по ступенькам. На площадке этажа над Гошиной квартирой уже толпился народ. Охал и ахал над неподвижным телом Боцмана.

Я узнал его. Он застыл в неестественной позе, мертвой громадиной. Крови не видно, будто Боцман уснул. Дьявол! Опять такая же картина, как с Серым⁈ Готов поспорить, что на трупе найдется след от смертельной инъекции… В голову просочилась вдруг шальная мысль. А может, Боцман все-таки жив? Почему Феликс божился, что видел, как Серый в морге открыл глаза? А что если это не яд, а что-то вроде особого вещества, вызывающего, например, состояние, близкое к летаргическому сну?

Блин… Нет! Бред, конечно. Я бы мог еще в это поверить, но за плечами у меня жизнь — до самых двухтысячных будущего века. Ничего такого не было там, а здесь тем более быть не могло, уж мы бы знали. Есть этому научное объяснение, как пить дать. Ну, или просто Феликс реально переутомился после ночной, и ему привиделось…

Внизу забухали тяжелые шаги. Прибыли Гошины подручные, вряд ли следственно-оперативная группа будет так нестись сломя голову. Так и есть. Трое знакомых ребят в наколках и с мордами далеко не интеллигентного вида зашли с улицы и направились прямиком в квартиру Гоши. Я прислушался. Он им открыл, услышал их голоса. Узнал.

— Он точно мертв? — спросила одна женщина, что высовывалась из квартиры, не решаясь ступить на лестничную площадку.

Она лишь тыкала пальцем в сторону туши Боцмана и держала одну руку на двери, а вторую на щеколде, готовая в любой момент спрятаться и замкнуться в квартире.

— Вера Павловна, — назидательно скрипел какой-то пожилой мужичок в нелепой старомодной фетровой шляпе. — Я вам со всей ответственностью заявляю, что гражданин уже труп. Куда надо я уже позвонил.

— А выглядит как живой, — охала женщина. — Скорую вызовите, может, сердце?

— Мертвый он, — оборвал мужичок, наслаждаясь случайной минутой славы в своей экспертности. — Это я вам как медицинский работник говорю.

— Так вы же ветеринар! — всплеснула руками Вера Павловна, даже щеколду из хватки выпустила.

По лестничной клетке пронесся легкий смешок, а ветеринар незаметно ретировался.

Но я ему верил… Боцман явно выглядел неживым. Скоро дежурный прокурорский следак приедет и милиция. До этого времени надо Гошу научить, что и как говорить. Он, конечно, потерпевший, но за незаконный «ТТ» (я знал, что у него именно такой пистолет, видел его, и не раз) срок прямо за здрасьте впаяют.

Спустился на этаж ниже, когда в подъезд уже заходили люди в белых халатах. А правоохранители, получается, позже всех приедут. Ну, они могут не торопиться. Пока еще нет норматива за двадцать минут прибывать на вызов. Тем более, пока за собакой в служебный питомник заедут, пока за следаком в прокуратуру. Мне это лишь на руку, время еще есть.

Я дернул за ручку простреленной двери. Заперто. Постучал условным стуком. В сквозной дырке появился Гошин глаз. Немного ошалелый, но без паники и видимого страха.

Щелкнул замок, и я очутился внутри. Дверь за собой Индия снова закрыл.

— Привет! Смотри-ка че! — Гоша показал на раскуроченный дверной глазок, на простреленную мухобойку и на свой «ТТ». — Через дверь стрелял, падла. Знал, что я не открою. Я тоже палил. А потом он смылся. Боцману — что, хана?

— Похоже на то… — дёрнул я плечом.

— Вот с-сука! Найду — закопаю!

— Об этом потом. Слушай, отпусти своих ребят, не фиг им тут мордами светить, щас проблему со стволом решить надо.

Индия ни секунды со мной не спорил.

— Ждите меня на запасной хате, — тут же отдал он распоряжение своим подручным. — Освобожусь, подскочу. План действий нарежу.

Его верные псы молча покинули квартиру и растворились за дверью.

— Короче, — я положил руку на плечо Гоши, когда мы остались одни. — Ствол не выкинешь и не спрячешь, следы от пуль все равно найдут, траектория выстрела из квартиры наружу, от этого не отделаешься. Так что тут тяп-ляп нельзя. Версия твоя такая… Тебе постучали, ты открыл дверь. На тебя напал мужик, лица ты не разглядел, шарф мордой замотан, или там придумай чего. Он наставил на тебя ствол. Вот этот, — я ткнул на его «ТТ», — и ты его обезоружил. Представь такую расстановочку. Ты попытался выхватить пистолет, но он выпал, мужик понял, что вы поменялись местами, и сейчас вооруженным будешь ты, и сбежал в подъезд. Шмыг за дверь, но тут же вытащил второй ствол. Ты это увидел и еле успел захлопнуть дверь за ним, а он тут же начал палить в глазок. Полотно ведь у тебя тут крепкое, не прошьешь, а за глазком ты маячил. Ну,