Курсант: Назад в СССР 13 - Рафаэль Дамиров

следак, соизволив оторвать взгляд от протокола. — Скудно как-то вы повествуете. Ну, ничего. Проедете с нами, в кабинете поговорим.

— Слышь, старлей, — я наклонился к следаку и проговорил вполголоса. — Или как там тебя? Юрист второго класса… Ты с людьми нормально учись разговаривать. А то боком выйдет. Понял? И это… сел бы поскромнее, а то столик вон весь занял, а там пальчики на нем еще не проверяли. Затер ты следы. Показания мои у оперативников возьмешь. Понял? Бывай…

Я похлопал его по плечу и вышел из комнаты. Вслед лишь услышал возмущенное: «Да кто он такой?». А потом послышался голос Вити Драгунова, видимо, мой давний коллега объяснил новичку, что я не паренек с улицы. Следак заткнулся и стал молча строчить «осмотр», споро шурша авторучкой.

Из 205-го вышел судмедэксперт. Молодой, но немного сгорбленный под весом медицинских знаний парень с выраженными «думательными» морщинами на лбу, пытливым, но немного рассеянным взглядом и в толстенных очках.

— Майор милиции Петров, — я показал ему удостоверение. — Подскажите… Какова причина смерти потерпевшего?

Парень схватил меня за руку и стал трясти, будто увидел старого знакомого, которого был очень рад видеть. При этом бормотал:

— А-а, да, да-да… Наслышан, наслышан. Наш заведующий Мытько, Павел Алексеевич, много о вас рассказывал. Приятно познакомиться.

— Взаимно… Только вы не назвались.

— Ах да, да! — хлопнул себя по лбу судмед, и его очки немного сползли, но он ловко ткнул их обратно пальцем. — Пяткин Феликс Васильевич. Можно просто Феликс. Или Пяткин. Или Василич.

— Да понял я, Феликс. Ты мне скажи про причину смерти…

— Видимых следов насильственной смерти нет. Будто уснул и не проснулся. Очень странная смерть. Слишком молодой для инсульта и инфаркта. После вскрытия точно скажу. А сейчас…

Он развел руками.

— Ты хочешь сказать, что смерть не криминальная?

— Не знаю, не знаю… За мою практику — впервые такое встречаю.

Я мысленно хмыкнул. Судя по пушку под носом вместо усов, практика у этого товарища пока не особо большая.

Собеседник, будто почувствовав мой скептицизм, поспешил заверить:

— Вы не думайте, я еще в студенчестве лаборантом подрабатывал в бюро СМЭ, — с некоторой гордостью заявил молодой сотрудник. — Всякого повидал.

— Ладно… Вот, запиши мой телефон, Феликс. Как установишь причину смерти, сразу звони, лады?

— Хорошо, я вам позвоню. Обязательно сообщу. А Павлу Алексеевичу от вас привет передавать?

— Виделись мы с ним вчера, на свадьбе. Но передай, лишним не будет. И называй меня на «ты». Договорились?

— Неудобно как-то. Вы же тот самый Петров. Из той самой группы…

— Я в отпуске, так что называй.

— Как скажете… Скажешь. Понял вас… Тебя, то есть. Хм.

Феликс ретировался, а я еще раз прошел до администратора. Она все пыталась найти среди постояльцев по моей просьбе Артемия. Но так и не нашла. Клиент с таким именем и с такой внешностью (во всяком случае, со слов дежурных администраторов и согласно записей) в гостиницу «Октябрь» не заселялся.

Вот такие у нас со Светой родственнички…

Глава 5

Мы со Светой проводили Горохова, Каткова и Погодина в аэропорт Новоульяновска. Они полетели в Москву.

Шеф надоумил взять и моей жене больничный, чтобы не разлучать нас сразу после свадьбы, мол, примета плохая — первый месяц молодожены должны быть рядом. Горохов не был суеверным, да и примету, скорее всего, сам выдумал, но я отказываться не стал. Хороший все-таки у нас начальник.

Пока у нашей группы никаких особых заданий не предвиделось, но на работе появляться мы, то есть, они (за минусом меня и Светы), обязаны были. Зарплату не за дела раскрытые платят, а за калькуляцию трудодней. Будь добр, отсиди в кабинете положенное время.

В дни затишья мы, как водится в любой системе, перебирали бумажки и занимались другой «важной» работой. На основе своей практики готовили методические статьи для ведомственных учебных заведений и Академии, анализировали преступность республик и областей по части тяжких и особо тяжких преступлений против личности, обобщали существующий передовой опыт, выявляли причины и условия, способствующие росту криминогенной обстановки, разрабатывали соответствующие рекомендации и планы профилактических мероприятий, которые за подписью заместителя министра далее рассылали по главкам. Собирали и проводили с руководителями подчиненных горрайорганов селекторные совещания по данным вопросам. В общем, страдали фигней и ждали нового дела… Вот этим сейчас и предстояло заниматься Горохову, Каткову и Погодину, пока мы со Светой «прохлаждались» в Новоульяновске.

Мои родители тем временем укатили в отпуск в Минводы. Специально планировали поездку на октябрь. Отцу от работы дали путевку в санаторий. Октябрь на Кавказе мягкий, самое то отдыхать. Правда, мать сетовала, что я остался, а они уезжают. Перед отъездом упрекала, качая головой:

— Что же ты, сынок, не сказал, что задержишься в Новоульяновске? Мы бы с отцом отпуск тогда перенесли. А так… уезжаем… Слушай, Гриша, — повернулась она к отцу. — А может, ну его, этот отпуск? Дома останемся? С сыном побудем…

— Да я сам не знал, что так получится, — ответил я, не солгав. — Ничего отменять не надо, не придумывай. Езжайте, отдыхайте, а то путевка сгорит. Я тут все равно ненадолго. Недельку, другую, может…

А про себя подумал — хорошо, что родители уезжают. Нет, я по ним скучаю, но… Похоже, что противник мне достался серьезный. Профессионал. Известно, что боец слаб настолько, насколько слаб его самый близкий человек. А я не хочу, чтобы рядом были мои близкие, когда я ввяжусь в эту игру. А вернее, уже ввязался… По-хорошему бы и Свету спровадить… Но она тоже боец. И совсем не слабая. Хотя для меня она всегда будет хрупкой и беззащитной. Но попробуй ее спровадь — это не для среднего ума задачка. Даже не буду пытаться, все равно ничего не выйдет. Ну и ладно, ее помощь мне точно пригодится. Все-таки она лучший психолог-криминалист в стране.

Мы заняли квартиру моих родителей, заверив, что будем кормить и гладить их кота, как родного.

Смерть Серого расследовала местная прокуратура и милиция. Естественно, никто из правоохранителей так и не понял, почему полубандит оказался в номере двести пять, да еще и мертвым. А номер, причем, зарегистрированный на другого мертвеца — на Сироткина Евгения Евгеньевича, мутного и полукриминального типа, который раньше какие-то дела с Гошей имел, но давно уже числился официально умершим. Вот блин… Головоломка. И намёков никаких нет. Зато