Эль и Карамель (СИ) - Анастасия Константиновна Дока

два. Так что в ваших интересах, уважаемый хомяк, рассказать нам всё, что вы знаете.

Ни Ася, ни Эль раньше не подозревали, но хомяки оказывается умели белеть! Пушистик стал походить на трупик.

— Следствие? Хорошо… Хорошо… Я всё рассказу! Только он меня убьёт, слышите! Прихлопнет! Размазет! Расплющит! Раздавит! Раскатает! Уничтожит!

— Тихо-тихо, мы поняли, — миролюбиво засюсюкала Ася в попытке прекратить хомячью истерику. — Тебе кранты. Но тебе и так кранты, если нам не расскажешь.

— Мы… тебя сварим, — напомнил Эль о своём заклинании. — Хочешь?

Зверёк замотал головой и в конце концов сдался.

История оказалась нетривиальной и начиналась следующим образом. Жил-был парень с обычным именем Василий. Любил книги, немецкие фильмы и кошек. С работой не ладилось, поскольку в деревне Двууховке места, если и были, то их давно заняли, и молодёжи, вроде Василия, приходилось искать деньги на стороне. Кому-то везло, кому-то нет. Василий попал в первую категорию. Однажды он работал у себя на сотке огорода — ловил насекомых-вредителей, — и вдруг услышал звук открывающегося портала. Перед ним, обгоревшим и давно немытым, возник человек. Худой высокий с острым носом он без вступления заговорил с Василием о высокооплачиваемой работе.

Сначала Василий не поверил незнакомцу: о магии он лишь читал и то в детстве, а тут и деньги предлагались слишком уж большие, и условия простые. Человек предлагал Василию переехать в небольшой городок Чароград и отобрать наследство, которое по праву принадлежало человеку.

Без слёз, но в расстроенных чувствах незнакомец поведал о том, как его бабушка, зачарованная магией, завещала посторонней девушке то, что полагалось ему. Притом человек волновался: не убьёт ли колдунья бабушку, чтобы поскорее обогатиться? В красочных подробностях описал отношения со старой родственницей, рубашку с фламинго — подарок человека. С любовью говорил о кулинарных способностях и всячески доказывал свои тёплые чувства к пенсионерке.

Василий в рассказ поверил, в магию нет. Тогда человек продемонстрировал свои способности: показал портал на изумительный остров, где, согласившись работать, Василий мог бы позднее отдохнуть.

Деревенское сердце замурчало котом от открывающихся перспектив. Василий согласился. К тому же, он всегда ратовал за справедливость. А тут дело было самое что ни на есть бессовестное. Волшебством прибрать к рукам чужое наследство! Позор!

В тот же день, только вечером, незнакомец, так и не назвавший своего имени — договорились, что Василий будет называть его Другом — вернулся в Двууховку и помог с малой частью пожитков. С этого и началась прекрасная жизнь Василия. Прекрасная до поры до времени, потому как не всё рассказал Друг Василию. О некоторых тонкостях умолчал. Например, о том, что жить тот будет в чужом пушистом теле, и никто не превратит его обратно до тех пор, пока наследство в чужих руках.

Василий погрустил: котов он любил, хомяков не очень. Но Друг пообещал, что забрать наследство будет несложно, а, значит, и ему мучиться недолго. Надо ведь всего лишь бродить рядом с бабушкой, подслушивать, подсматривать и докладывать Другу. И всё шло хорошо, пока бабушку не убила та самая девушка. Теперь у Василия задача усложнилась: он должен был не попасться в руки второго убийцы по имени Эль, влюблённого в девушку, а, если это всё-таки произойдёт, втереться в доверие к бессовестной парочке. И убить. В крайнем случае.

История подошла к концу. Кристина держала Асю, Ася держала за горлышко Василия, Василий цеплялся за указательный палец Эля.

— Так ты шпионить вздумал, ничтожный пушистый комок?! Убить нас хочешь? — зверела Ася на глазах.

— Нет, — хрипел хомяк. — Я вам… правду рассказал, потому что… зить… хочу. Я… на вашей… стороне. Отпусти… Ты… же… добрая…

— И почему я должна тебе верить?

— Пото… му… что я… скажу… имя… Друга…

— Говори, — велел Эль. — Ася, отпусти его. Задушишь, и мы ничего не узнаем.

— Я с этой вашей магией уже никому не верю!

— Карамелина!

Ася, нехотя, но отпустила. Хомяк закашлялся. Кристина выдохнула. Эль забрал Василия из рук бывшей, и, наставил палец, будто, волшебную палочку:

— Я умею распознавать ложь, так что врать не советую, а то не хомяком до конца жизни будешь ходить, а крысой.

— Я боюсь крыс! — вскричал Василий. — Я не хочу бояться собственного отразения! Не надо, позалуйста, не надо! Я всё рассказу!

И рассказал.

В последние дни Друг приобщился к мобильнику. Он и до этого совершал звонки, но чаще они длились секунд десять, сообщалось самое важное, и телефон прятался обратно в карман джинсов.

На этом моменте Ася, чьи нервы потихоньку двигались в сторону «я сошла с ума, мне с этим не справиться», едко заметила:

— Я представляла колдуна в какой-нибудь чёрной хламиде, плаще с капюшоном, на крайний случай в костюме — этакий босс суёт во всё свой магический нос. Но никак не в джинсах.

— Дзинсы и футболка, — подтвердил Василий, — и выглядит совершенно по-обычному.

— Какой прогресс среди колдунов, — хмыкнула Ася. — Или регресс?

— Может, принести тебе леденец? — проявил заботливость Эль. — Выглядишь…

— Прекрасно я выгляжу, — пробурчала в ответ, в глубине души чувствуя, как мир понемногу уезжает с привычной орбиты. Всё-таки она оказалась не готова к таким потрясениям.

— А чай?

— Отстань.

— А, может…

— Ты помолчишь?

Эль закрыл рот и жестом разрешил хомяку продолжать.

Василий глубоко вздохнул:

— За эти дни что-то произошло, потому что Друг стал часами висеть на телефоне. Не часто, но довольно подозрительно. И в один из таких разговоров я… пришёл с докладом. Друг как раз прощался с некой женщиной, я расслышал её голос, — и требовал, чтобы та не называла его Лёшенькой.

— Типичное имя, — вякнула Ася и следом сладко зевнула. — Никакого тебе иностранного или просто странного. Скучно.

Кристина по-быстрому сбегала в спальню, принесла подушку и одеяло. Эль уложил бывшую на диван. Карамелина сопротивлялась, бубнила о неравноправии полов. О том, что не позволит Элю воспользоваться её слабостью. И когда Эль уже собрался ответить, Ася погрузилась в сон. Быстро ловко без предупреждения, вызвав в Эле чувство, близкое к любви.

«Нет, хватит проблем