Проект Нужные дети - Дмитрий Федотов

— Откуда здесь мог взяться такой силач?!

— Это уже третий вопрос…

— Ага. Хорошо. — Я сделал еще глоток необыкновенного напитка. — Значит, он обошел охрану, загипнотизировал детей, вывел их из здания…

— Он не гипнотизировал ребят, — мягко перебил маг. — Он позвал их с собой! Они пошли за ним добровольно.

— Позвал?.. Черт! Но зачем?!

— К сожалению, этого я пока не знаю. Могу лишь предполагать…

— Поделитесь, Андрей Венедиктович, прошу вас! Это может оказаться очень важным, — искренне произнес я, потому что сам верил в то, что все так и есть.

— Что вы знаете о детском сознании, Дмитрий Алексеевич? — вдруг поинтересовался маг.

— Ну, дети более чувствительны, эмпатичны, наблюдательны, чем взрослые. У некоторых проявляется выраженная способность к эйдетическому мышлению. Таких ребятишек ошибочно называют вундеркиндами или детьми индиго…

— Прекрасно! Могу добавить, что дети, не вступившие в пору полового созревания, также способны к восприятию явлений так называемого тонкополевого мира. Более того, есть все основания предполагать, что маленькие ребятишки потенциально все — экстрасенсы в полном смысле слова.

— Паранормы?! — я закашлялся от неожиданности.

— Да, — кивнул Золотарев и отпил из пиалы. — Мои наблюдения однозначно указывают на такую возможность. У «аномальщиков» также собрано достаточное количество фактов спонтанного проявления сверхспособностей у детей, начиная с двух-трехлетнего возраста.

— Почему же до сих пор никто не работает в этом направлении?

— Ну, во-первых, работают. Еще как! Во всех экономически развитых странах Европы и Америки имеются научные учреждения, в программе исследований которых записаны, в том числе, и паранормальные способности человека…

— Но ведь они занимаются взрослыми!

— Не только. Случаи детской экстрасенсорики также тщательно описываются и изучаются. — Маг сделал сложный пасс рукой и буквально из воздуха на краю столика соткался чайник с длинным носиком. Наполнив пиалы новой порцией горячего напитка, он поставил сосуд обратно на то же место и продолжил: — Вот сейчас я продемонстрировал вам возможности вашитвы — сиддхи управления чужими мыслями. Вам показалось, что я сотворил этот чайник, между тем он стоял здесь с самого начала, а вы лишь думали, что его тут нет. Согласитесь, гораздо легче внушить мысль, чем заниматься реальной материализацией?

— М-да, наверное… — я невольно покрутил головой, будто избавляясь от наваждения. — А при чем здесь дети?

— А дети могут видеть явления, недоступные органам чувств взрослых, по той же причине. Они видят тонкополевые сущности лишь потому, что не сомневаются в их существовании. Взрослые же знают, что такие сущности нельзя увидеть, поэтому и не видят их. Тем более не могут никак на них воздействовать.

— А детки могут, потому что верят в это, — кивнул я, прихлебывая напиток. — Все просто!.. Получается, наших сироток похитили потому, что кто-то догадался о такой возможности — управлять тонкополевым миром посредством детей?

— Вполне возможно, — маг взял мундштук кальяна и сделал глубокую затяжку. По комнате поплыл тонкий сладковатый аромат. — И очень многообещающе, кстати!

— Чем же?

— Ну, Дмитрий Алексеевич, это же так просто! Сущности тонкого мира ведь тоже способны влиять на наш мир…

— Ага! Понял: всякие там лярвы, айны и прочие гоблины?

— Именно. — Золотарев снова затянулся. — Весьма заманчивая перспектива, согласитесь.

Я подергал себя за ус, как всегда при интенсивной мозговой деятельности.

— Все равно странно выглядит. Мощный паранорм уводит полтора десятка ребятишек… для кого-то? Да он по определению ни на кого работать не станет! Ему наши делишки по фигу!

— Я — тоже сильный паранорм…

— Извините, Андрей Венедиктович, — я почувствовал, как запылали мои щеки. — Я имел в виду, что весьма сложно, почти невозможно заставить сильного паранорма делать что-то по приказу.

— Конечно. Но его можно убедить, что это хорошо и правильно. — Маг отложил кальян и вернулся к напитку. — Мы ведь, в сущности, те же люди.

— Но способ… приобретения подопытного материала сам по себе выглядит подозрительным! Это же ясно. Получается, наш потенциальный визави имеет явные уголовные наклонности, а следовательно, вдвойне опасен.

— Это не единственное объяснение, Дмитрий Алексеевич, — покачал головой Золотарев. — Постарайтесь поискать и другие.

— Спасибо за беседу, Андрей Венедиктович, — я поднялся, — и если позволите, я еще к вам обращусь?

— Всегда рад буду помочь!

Уже стоя на лестничной площадке в ожидании лифта, я услышал за спиной:

— Даже магом такого высокого уровня может кто-то управлять… если маг об этом не догадывается!

Обернувшись, я увидел Наглухо запертую дверь, обитую дорогой кожей. Сплюнув на всякий случай через левое плечо, я вошел в открывшуюся кабину лифта.

Как всегда после разговора с Золотаревым у меня осталось двойственное чувство, будто мне сначала показали нечто увлекательное через щелку приоткрытой двери, а потом эту дверь захлопнули прямо перед носом. Но таков уж маг Золотарев! Даже если он сам заинтересовался проблемой, никогда не покажет виду и явно помогать тоже не станет. Помнится, в истории с «нехорошим» домом в поселке Бактин, где разбушевалась самая настоящая нечистая сила, Андрей Венедиктович до последнего не предпринимал никаких действий. И лишь когда распоясавшаяся нечисть покусилась на святое — Лунный Глаз — артефакт из личной коллекции мага, Золотарев вмешался.

Вот и сейчас он наговорил мне много интересного, но не дал ни одной конкретной зацепки. А я привык четко выстраивать свои действия в соответствии с имеющейся информацией. Но ее-то как раз мне и не хватало. Потому, пораскинув умишком, я вспомнил еще об одном «многознатце», правда, уже из области науки.

Глянув на часы и прикинув, что доктор Суркис должен еще в такую пору «зависать» на любимой работе, я покопался в мобильнике и обнаружил его номер.

Пришлось дать гудков двадцать, прежде чем на том конце виртуального провода раздался знакомый и вечно ворчливый голос:

— Суркис слушает.

— Здравствуйте, доктор! — произнес я таинственным шепотом. — Скажите, а вы любопытство лечите?

— Какое еще любопытство?! Что за… A-а, это снова тот самый мелкий и пакостный репортеришка, что пишет грязные фельетоны под псевдонимом Кот-обормот?

— Люханс, когда-нибудь ты станешь желтокожим и узкоглазым и звать тебя будут Иль Сур Кис!