Любовница греческого магната - Линн Грэхем

— Джонатан? О… — Хоуп густо покраснела от смущения. Как могла она оказаться такой глупой и наивной? Андреас явился сюда по делу, а она уже полна надежд на его возвращение! Однако Хоуп никак не ожидала, что брат вдруг захочет связаться с ней. Их общение ограничивалось открытками, посылаемыми на Рождество и Пасху.

— Позвони ему, пожалуйста. Телефон в моей квартире со вчерашнего дня отключен.

Брови женщины поползли вверх.

— Почему?

— Я продаю ее.

Эта новость поразила Хоуп, словно удар молнии. Все кончено, решительно и бесповоротно. В квартиру, бывшую ее домом в течение двух лет, вселится кто-то другой. Только сейчас она осознала, что в глубине души лелеяла тайную надежду однажды вернуться туда.

— Квартира тебе больше не нужна? — тихо спросила она.

Андреас в ответ лишь молча пожал плечами, не желая обсуждать данную тему.

Хоуп облизала кончиком языка пересохшие от волнения губы. В его карих глазах блеснул знакомый огонек. Андреас сделал шаг по направлению к ней, протянул руку, и сердце внезапно оборвалось в груди.

— Андреас… — заикаясь, пробормотала она, в то время как крепкие мужские руки легли на ее запястья, а расстояние между ними сократилось до нескольких дюймов.

— Не теряй собственное достоинство, пытаясь вернуть меня, — произнес Андреас, разжимая пальцы и отпуская Хоуп.

Она отшатнулась, ошеломленная его бесстрастной холодностью.

— Тебе показалось… Я вовсе не пытаюсь…

— Не трать понапрасну свое время, — с безжалостной жестокостью продолжал Андреас; — Я не вернусь.

— Я вовсе не пытаюсь вернуть тебя! — повторила Хоуп, возмущенная несправедливостью обвинения. Негодование обуяло ее. — Твое утверждение просто смешно. Ты последний мужчина на свете, который интересует меня. Тебе повезло, что я вообще согласилась разговаривать с тобой!

Вскинув голову, Андреас ухмыльнулся, и Хоуп с трудом подавила желание ударить его.

— Когда же и за что ты успела так возненавидеть меня?

— Ты глубоко оскорбил мои чувства. Ни одна женщина не простила бы такое. Ты поверил чужой лжи и приписал мне несуществующие грехи. Я пыталась объяснить тебе, что едва знакома с Беном Кэмпбеллом, но ты отказался выслушать меня, — горестно перечисляла Хоуп. — Узнав о случившемся, Бен хотел поговорить с тобой…

Андреас презрительно скривился:

— Как это низко… Он собирался попросить прощения и пообещать впредь держать руки подальше от моей собственности?

— Я не твоя собственность и никогда не была ею! — во весь голос закричала Хоуп. — Немедленно уходи отсюда!

— С удовольствием, — четко произнес он, поворачиваясь и направляясь к выходу.

В этот момент дверь распахнулась, впуская Бена Кэмпбелла.

— У тебя все в порядке? — спросил он Хоуп, словно не замечая присутствия Николаидиса.

Слезы, подступившие к ее глазам, грозили вот-вот хлынуть потоком. Мужчины молча смотрели друг на друга. Худощавый, светловолосый, с тонкими чертами лица, да еще в модных джинсах, Бен выглядел рядом с Андреасом мальчишкой, но от его понимающего взгляда на душе у Хоуп стало теплее. Андреас всем своим видом демонстрировал, что сам факт появления Бена глубоко оскорбителен для него.

— Тебе не нужно было приходить сюда. Оставь Хоуп в покое, — решительно сказал ему Кэмпбелл.

Глаза Андреаса полыхнули пламенем. Изогнув в усмешке губы, он отступил на шаг. В следующую секунду невероятной силы удар обрушился на Бена. Молодой человек буквально вылетел через открытую дверь в холл, неуклюже осев у стены.

— О боже! Я должен был сделать это, — грозно прорычал Андреас. Все его сильное мускулистое тело буквально содрогалось от ярости.

— Как ты мог ударить его? — в ужасе прошептала Хоуп, потрясенная звериной злобой грека.

— Я пощадил его только потому, что не хотел проливать кровь в присутствии женщины. Если бы тебя не было рядом, я убил бы его, — торжественно произнес Андреас.

Бен поднялся, держась за стену. Его искаженное от боли лицо пылало, но прежде чем он успел нанести ответный удар, Хоуп очутилась между ними.

— Прошу тебя, не опускайся до его уровня, — умоляла она Бена.

— Охотник за чужими трофеями, — презрительно процедил Андреас, направляясь к двери. По-прежнему находясь в шоке, Хоуп наблюдала, как Андреас уходит, теперь уже во второй раз. Он не обернулся и больше не проронил ни слова. Она ощущала себя раздавленной и опустошенной.

Бен сжал ей руку.

— Прости. Я не должен был вмешиваться. Но Николаидис вел себя как последний наглец. — Он сочувственно посмотрел на Хоуп. — Давай вместе с Ванессой поедем в этот уикенд за город, — предложил он. — Там соберется много народа. Будет очень весело.

Смущение окрасило ее щеки ярким румянцем.

— Нет, спасибо, но… я недостаточно знакома с тобой и поэтому…

— Не волнуйся. Я вовсе не рассчитываю, что ты займешься со мной любовью.

Хоуп смутилась еще больше.

— Нет? Но…

— Да, у меня репутация неисправимого донжуана, однако с тобой я не хочу форсировать события и буду вести себя очень корректно, — пообещал Бен.

Хоуп молча кивнула. Хватит лить слезы жалости к самой себе, пора сосредоточиться на обычных ежедневных радостях. Только таким путем можно вернуться к нормальной жизни.

На следующей неделе прилетел Джонатан, и Хоуп отправилась на обед с братом в отель, где тот остановился. Последний раз они виделись более двух лет назад. К счастью, за эти два года в редких телефонных разговорах она ни словом не обмолвилась об Андреасе и теперь была избавлена от необходимости сообщать о разрыве. Войдя в ресторан, Хоуп еще издали заметила светловолосую голову брата, и теплая улыбка озарила ее лицо.

— Ты собираешься сообщить мне важную новость, не так ли? — вопросом встретил ее Джонатан, заговорщицки подмигнув.

— О чем ты? — удивленно посмотрела на него сестра. — Ты шутишь?

— Нет, я не собирался шутить. — Брат вздохнул. — Честно говоря, увидев тебя, я решил, что ты беременна. Может, тебе пора сесть на строгую диету?

Хоуп густо покраснела. Джонатан неизменно критиковал всех, кто не мог похвалиться столь же стройной, как у него, фигурой. Шона, его жена, была инструктором по фитнесу, и вся их семья, включая детей, вела здоровый образ жизни. Хоуп знала, что в последнее время сильно располнела, но уже давно не отваживалась встать на весы, предпочитая обманывать себя. Прямота слов брата вернула ее к реальности. «Я решил, что ты беременна». Как только это могло прийти Джонатану в голову? Неужели она так ужасно растолстела? Слезы отчаяния покатились из ее глаз.