Любовница греческого магната - Линн Грэхем

— Я не делала этого… Клянусь! — растерянно оправдывалась Хоуп, отчаянно пытаясь собрать воедино разбегающиеся мысли. Наконец ей удалось осознать всю глубину коварства и лживости Элиссы Саузвик. Она отказывалась верить, что едва знакомый человек мог столь грязным и низким образом оклеветать ее.

— Элисса была в полной растерянности и не знала, как поступить. Но, посоветовавшись с мужем, решила, что я должен узнать о твоем недостойном поведении. Ты изменяешь мне прямо за моей спиной! — Андреас повысил голос, теряя самообладание.

Хоуп дрожала от волнения.

— Но это ложь. Ложь от первого до последнего слова.

— Яхочу перед уходом услышать от тебя правдивое признание, — хрипло потребовал он.

Хоуп казалось, что мир вокруг нее рушится до основания. Ее потрясла безжалостная жестокость, с которой Элисса привела в исполнение обещанную угрозу.

— Я действительно очень глупа, — тихо промолвила молодая женщина. — К несчастью, я не придала значения опасности… твоя сестра умна, как и ты, и, похоже, она увидела во мне врага.

Губы Андреаса сжались.

— Твое замечание в высшей степени оскорбительно. Будь добра, не впутывай Элиссу в свои грязные делишки.

— Неужели ты совсем не знаешь меня? — с горечью прошептала Хоуп.

Ее вопрос потряс Андреаса, словно взрыв динамита гранитную скалу. Он так доверял ей! Пока слова сестры не развеяли его иллюзии, он даже не осознавал всей глубины своего доверия. И сейчас Андреасу стало невыносимо горько при мысли о том, что возлюбленная отплатила ему предательством.

— Андреас… — в отчаянии вымолвила она, — ты действительно думаешь, что я способна на такое?

Взгляд золотисто-карих глаз пронзил ее подобно кинжалу.

— Разве это совершенно невозможно? — Николаидис нарочито растягивал слова. — Ты отдалась мне в первый же вечер, прямо в сарае.

Хоуп смертельно побледнела. Наверное, это справедливая кара за опрометчивое безрассудство той далекой ночи, подумала она. Бумеранг вернулся к ней. Андреас совершенно не уважает ее, как, впрочем, не уважал никогда. Девственница или нет, она оказалась слишком легкой добычей, и сейчас, оглядываясь назад, он находил в событиях двухлетней давности предвестие неверности. Как это жестоко с его стороны — ставить ей в упрек первую ночь любви! Хоуп бережно хранила в памяти мельчайшие подробности их романтической встречи. И вот Андреас обратился к тем же самым воспоминаниям, чтобы оскорбить и унизить ее.

Хоуп даже не заплакала — настолько силен был шок.

— Да, это правда, я отдалась тебе в первый же вечер, — задыхающимся голосом произнесла она. — И если для тебя это не было чем-то особенным, то для меня означало очень многое.

Андреас в ответ лишь невозмутимо пожал плечами.

— Я не сделала ничего плохого на сегодняшнем приеме. Это чистая правда. Я никогда, вообще никогда не целовала Бена Кэмпбелла, — отчаянно доказывала Хоуп.

— Советую тебе найти новое жилье до конца месяца. Между нами все кончено, — заявил он с пренебрежительной усмешкой.

Хоуп вдруг поняла, что сейчас он повернется и уйдет. Внезапно нахлынувший ужас победил оцепенение. Одним прыжком молодая женщина очутилась между Андреасом и входной дверью.

— Ты не уйдешь! — закричала она.

— Пусти меня.

— Нет, не пущу. Постой и подумай обо мне как о хорошо знакомом тебе человеке. Поразмысли, смогла бы я погубить все то, чем так дорожила, ради какого-то флирта с Беном Кэмпбеллом!

Андреас сжал зубы:

— Другие женщины поступали именно так. Кэмпбелл с безответственностью беспечного мальчишки разрушил несколько образцовых браков. Он — известный охотник за чужими женами и любовницами.

— Но я вовсе не увлечена им… никогда не увлекалась. — Для Хоуп он всегда оставался забавным кузеном Ванессы. — Если ты не веришь мне, расспроси о событиях нынешнего вечера самого Бена.

Оскорбленный Андреас отрывисто рассмеялся.

— Неужели ты считаешь, что я опущусь до этого? Будь ты моей женой, я разорвал бы его на куски! — объявил он с нескрываемой злостью в голосе. — Но, поскольку ты мне не жена, а любовница, я не намерен поднимать из-за тебя шум.

Смертельно побледнев при этих словах, Хоуп гордо вскинула голову и, сердито сверкнув бирюзовыми глазами, воскликнула:

— Я тебе не любовница и никогда не являлась ею!

— Кто же ты тогда?

Бархатные интонации Андреаса вызвали в ее воображении образ затаившейся пантеры, готовой в любой миг выпустить когти.

— Я женщина, которая любит тебя и продолжает надеяться на нечто большее, чем редкие встречи, — отрывисто произнесла Хоуп. Губы ее дрожали. — Кое-кто осудит меня, возможно, за такие мысли или назовет идиоткой. Тем не менее это не превращает меня в твою любовницу.

— Многие женщины утверждали, что любят меня, — пренебрежительно ухмыльнулся Андреас. — Но еще больше они любят то, что я могу им дать. А сейчас отойди с дороги… Я ухожу.

Хоуп в отчаянии заслонила собой дверь.

— Яне дам тебе уйти, пока ты не выслушаешь меня. Это похоже на ночной кошмар, и я не хочу, чтобы мы…

— «Нас» больше нет. — Андреас быстрым движением поднял женщину и, опустив ее на пол в стороне от входа, молча вышел из квартиры.

Хоуп еще не верилось, что это действительно случилось. Каких-то несколько часов назад она была безгранично счастлива, отправляясь с Андреасом на прием! И вот любимый человек выбросил ее из своей жизни, словно ненужную вещь.

Наверное, ей следовало рассказать Андреасу о том, что она застала его сестру целующейся с каким-то мужчиной. Нужно было защищаться вне зависимости от того, поверит ее словам Андреас или нет. Каковы были бы шансы на успех? Пришлось бы обвинять Элиссу не только во лжи, но и в супружеской неверности. При мысли об этом Хоуп содрогнулась. Он очень гордился младшей сестрой и всегда защищал ее. Для мужчины-грека нет ничего важнее чести семьи. Любой выпад против Элиссы только разъярил бы его.

Хоуп бессильно упала на кровать рядом с черной рубашкой, которую Андреас примерял перед вечеринкой. Она зарылась в нее лицом, вдыхая такой знакомый и родной запах. Андреас бросил ее. Он ушел, и Хоуп словно разрезали пополам. Удивительно, что она все еще не умерла. Она не представляла себе дальнейшей жизни без Андреаса. Ужас, подобно отвратительному чудовищу, вонзил когти в ее израненную душу. Хоуп рыдала до тех пор, пока горло не свело судорогой. Потом долго лежала в тишине, устремив в темноту невидящий взгляд, и не было ничего страшнее наступившего ощущения потери и пустоты.

По дороге в свой лондонский особняк разгневанный Андреас успел выпить два стакана бренди прямо в лимузине. Он ни на секунду не усомнился в правдивости слов Элиссы. Можно легко доказать вину Хоуп, решил он. Взяв телефон, Николаидис связался со старшим телохранителем и, извинившись за поздний звонок, потребовал подробный отчет о распорядке дня своей подруги за последние месяцы.