Девять хвостов бессмертного мастера. Том 3 - Джин Соул

мог припомнить, чтобы когда-нибудь плакал… так. Сердце у него будто рвалось на части изнутри, он не смог бы остановить слёзы, даже если бы потратил все имеющиеся хвосты. Это была боль утраты близкого человека, одна из сильнейших в Дао Боли. Он уже прикоснулся к ней на Хулишань, когда думал, что никто не спасся. А вот теперь он узнал, что его цзецзе мертва. Не просто мертва – лишила себя жизни, лишилась права на перерождение. Ради него. Из-за него. Ху Фэйцинь заскрежетал зубами и взвыл по-лисьи. Слёз на его глазах уже не было.

– Фэйцинь? – с тревогой позвал Ху Вэй.

Ху Фэйцинь уронил голову на грудь, смаргивая, взгляд его блуждал по павильону, ни на чём не останавливаясь, будто он был пьян. Глаза дёрнулись и остановились, когда он увидел на полу узор из собственных слёз.

– Что это? – выговорил он глухо.

– Небесное зеркало, – сказала богиня небесных зеркал. – Ты создал новое зеркало Цюаньцю[5].

– Это что? – с подозрением спросил Ху Вэй.

– Зеркало, способное стать любым из зеркал, Изначальное зеркало.

Ху Фэйцинь протянул руку, чтобы дотронуться до слёз. Они уже не были жидкостью, они застыли, превратившись в стекло или во что-то похожее на стекло. Небесный хрусталь? Зеркало поднялось в воздух, к его лицу, и медленно вращалось, один за другим над ним вспыхивали синие огоньки, похожие на Лисье пламя, складываясь в фантасмагорическую оправу: завитки узоров напоминали лисью шерсть. Хрустальная поверхность потемнела и покрылась сеткой трещин, сложившихся в сложную формацию и наполнившихся нефритовым сиянием. Зеркало истаяло, превращаясь в сгусток световой материи, и исчезло в груди Ху Фэйциня. Он невольно прижал ладонь к сердцу.

– Что это? – повторил он без выражения.

– А-Цинь, – тихо и торжественно сказала богиня небесных зеркал, – ты создал своё собственное небесное зеркало. Ты новый бог небесных зеркал.

Глаза Ху Фэйциня прояснились, в них вспыхнула тревога.

– Матушка, но ведь богиня небесных зеркал – ты! – воскликнул он, рывком поднимаясь на ноги.

– Уже нет, – покачала она головой. – Я перестала ею быть, когда разбила моё зеркало Цюаньцю.

Она улыбнулась и показала ему ладонь. Ху Фэйцинь с ужасом заметил, что рука матери покрыта трещинами и они всё ширятся и осыпаются, как кусочки мозаики, оставляя после себя зияющие дыры… пустоты. Ху Вэй, глянув на это, почувствовал, что шерсть на загривке дыбится. Он осознал происходящее раньше, чем Ху Фэйцинь.

На Небесах не было двух одинаковых богов. Если случалось так, что рождался бог с уже существующими силами, то новый бог поглощал силу прежнего или наоборот. Зависело это исключительно от разницы в силах. Нередко побеждали новые боги. Исключением был Угвэй. Черепашьи боги появлялись на Небесах с завидным постоянством, но ещё ни одна черепаха не смогла его низвергнуть. Он год от года прибавлял в силе и мудрости.

И вот теперь Ху Фэйцинь, сын богини небесных зеркал, создал своё собственное зеркало. Он уже был Лисьим богом, но, стоит заметить, сдвоение рангов было допустимо: многие боги являлись богами чего-то ещё. О разнице в силах и говорить не приходилось: демон и бог одновременно, он был чудовищно силён, рядовой богине с таким не справиться. А это означало, что остаться должен был только один бог небесных зеркал – или она, или он.

– Матушка! – со страхом воскликнул Ху Фэйцинь, когда до него дошло. – Я не хочу становиться богом небесных зеркал! Я Лисий бог!

– Ты мой сын, – возразила она не без гордости, – тебе суждено было унаследовать однажды мои силы.

– Матушка! Я отдам их тебе! Они не нужны мне! – Ху Фэйцинь схватил её за руки и потрясённо уставился на оставшиеся в ладонях мозаичные кусочки.

– От тебя это не зависит, – покачала головой богиня небесных зеркал.

Вместо кистей рук у неё была пустота, трещины ползли вверх, к локтям и плечам, она буквально рассыпалась на части от малейшего прикосновения. В прощальном жесте она обхватила сына за плечи, обнимая его в последний раз. Ху Фэйцинь обнял её… И она рассыпалась в ничто.

Ху Вэй скрипнул зубами. Мало потрясений, так ещё и это! Ху Фэйцинь застыл, тупо глядя на высыпающиеся из пальцев и исчезающие осколки того, что ещё минуту назад было его матерью. Они превращались в дымок и развеивались, не оставляя ничего после себя. Ху Вэй полагал, что сейчас наступит реакция, но глаза Ху Фэйциня остались сухими.

– Фэйцинь? – позвал Ху Вэй.

Ху Фэйцинь не откликнулся. Глаза его стали пустыми, как бельма. Ху Вэй даже не знал, видит ли он собственные руки, в которых уже ничего не было. Будто снова начал превращаться в лисий фарфор. Ху Вэй клацнул зубами, схватил Ху Фэйциня за руку и, вздёрнув его с пола, как тряпичную куклу, крепко прижал к себе – так крепко, что кости захрустели. Ху Фэйцинь какое-то время не шевелился, потом вздрогнул всем телом, и Ху Вэй почувствовал, что за его спиной сомкнулись слабые руки Лисьего бога.

Ху Фэйцинь так и не заплакал и не завыл, вообще не издал ни звука.

Недопёсок весь извёлся. Он давно уже пролез обратно в павильон, под кровать, и подглядывал. Слёзы катились по его морде градом: ему было жаль «тётушку» и шисюна, который разом осиротел на двух близких людей. Он припрятал зеркальце, которое из портала превратилось в обычное зеркало, и забегал вокруг обнявшихся Ху Фэйциня и Ху Вэя, застывших в безмолвной скорби, не зная, как к ним подступиться. Наконец он обхватил Ху Фэйциня за ноги с другой стороны и принялся тихонько подвывать в знак солидарности, а больше из страха, что Ху Вэй сейчас возьмёт его за шиворот и всю лисью душу из него вытрясет за то, что вернулся, несмотря на запрет.

Ху Вэй ничего с ним не сделал. Он его даже не заметил. Всё, чего он хотел, – облегчить боль Ху Фэйциня или хотя бы разделить её с ним. И лисья иерархия к этому никакого отношения не имела.

[226] Боль утраты

Ху Вэю удалось уговорить Ху Фэйциня лечь в постель, но тот крепко уцепился за край его рукава и не отпускал. В глазах его Ху Вэй прочёл беспросветный ужас. Ху Вэй взял Недопёска за шкирку, сунул его Ху Фэйциню под бок и сказал, чётко выговаривая слова:

– Я здесь. И Недопёсок здесь. И мы никуда не денемся. Тебе придётся постараться, чтобы от нас отделаться. От Недопёска уж точно.

Ху Вэй не был уверен, что Ху Фэйцинь его понимает. Он всё ещё пребывал в шоке и Недопёска