Мольберт в саду Джоконды - Антон Валерьевич Леонтьев

совсем неудивительно. Я слышала, какой поднялся полицейский переполох. Вот, держите. Вообще-то готовила себе, но выпьете сейчас вы. Правда, он с коньяком, но вам только на пользу.

Она поставила перед Лизой кружку с черным ароматным кофе, над которой витал аромат дорогого коньяка. Лиза попробовала взять кружку, но из-за наручников этого не вышло.

Мадам Барбара, хмыкнув, заглянула в смежную кладовку, извлекла оттуда ящичек с инструментами и склонилась над Лизой, держа в руках отвертку. Не прошло и нескольких секунд, как наручники с ее запястий спали.

– Вот это да! Где вы этому научились? – произнесла Лиза, а мадам, взяв тлеющую сигарету, затянулась и ответила:

– В тюрьме. Ну да, не делайте такое удивленное лицо, в тюрьму можно попасть и ни за что, видимо, это предстояло и вам. Но в моем случае было за что. Но там я многому научилась и ни о чем не жалею!

Снова затянувшись, она произнесла:

– Курить тоже там начала, так что вам придется с этим смириться, пока вы пребываете у меня. Мой всезнающий врач категорически против, однако теперь это уже не так важно. Вы же не курите?

Лиза отрицательно качнула головой, и в этот момент раздался тихий мелодичный звонок. Девушка вздрогнула, а мадам, зажав в зубах сигарету, произнесла:

– Ну да, вас ищут. Не беспокойтесь, я не выдам. У меня с полицией и с французским государством вообще свои очень личные счеты.

Звонок повторился, и Лиза, дрожа, произнесла:

– Может, вам все-таки открыть?

– Пусть потрезвонят! В конце концов, мне скрывать нечего! Ну, или почти. Так, где тут был мой халат…

Завернувшись в снятый с дверного крючка шикарный лазоревый халат, мадам достала откуда-то тусклую баночку, открутила крышку и обильно нанесла на лицо крем цвета несвежего салата.

– Так-то лучше! Я уже наводила марафет на свою старческую физиономию, когда полиция посмела побеспокоить меня! – произнесла она, попыхивая сигаретой.

Трель звонка повторилась несколько раз и уже более чем настойчиво. А Лиза подумала, что это могла быть необязательно полиция.

– Будьте осторожны! – взмолилась девушка, понимая, что за пару мгновений всего не объяснишь. – Но там есть очень опасная особа. Она…

Она смешалась.

– Она убивает людей…

Вышло коряво, но мадам, пыхнув сигаретой, вынула из кармана своего шикарного лазоревого халата крошечный пистолетик с перламутровой рукояткой.

– Меня пытались ограбить шесть раз. Или даже семь. Сама уже не помню. А с людьми, которые убивают других, я вдоволь наобщалась в тюрьме. Хотя и среди тех, что являются моими клиентами, таковые тоже наличествуют. Так что обращаться я с ними умею. Но премного благодарна за совет.

И, попыхивая сигаретой, она направилась прочь из кухни, потому что звонок продолжал заливаться.

Лиза, последовав за мадам (но не решившись пересечь границу кухни, которая проходила по бархатному черному пологу с красной окантовкой, что бросился ей в глаза еще во время их со Степой визита сюда), остановилась и прислушалась.

Голоса, причем громкий, надменный, стегающий мадам Барбары и приглушенный, извиняющийся, заискивающий одного или, даже нет, двух мужчин.

Слава богу, не женский.

Да, если бы был женский, то это могло закончиться плачевно – крайне плачевно. И, вообще, Лиза была уверена, что модель-убийца так и не сообразила, куда именно делась ее жертва.

Надеялась, что не сообразила.

Но, вне всяких сомнений, поняла, что Лиза затаилась в одном из зданий на этой или соседних улицах. Благо, что радиус был большой и поблизости имелась не только антикварная лавка.

Беседа все еще длилась, и до Лизы донесся разъяренный монолог мадам, которая перечисляла, сколько она платит французскому государству налогов («Причем, заметьте, месье, по просто грабительской ставке, и все благодаря нашему бывшему президенту, которую наш нынешний, за которого я, могу вас уверить, не голосовала, так и не отменил!») и что имеет право расслабиться в вечерние часы («выкурить сигаретку, выпить кофе с коньяком семидесятилетней выдержки и нанести на лицо дорогущий целебный крем, ожидая скорого ночного визита своего молодого арабского любовника!»).

Девушка улыбнулась: нет, за мадам беспокоиться не надо. Она и без своего пистолетика с перламутровой рукояткой кого хочешь разделает под орех. Поэтому Лиза позволила себе притронуться к кофе с коньяком.

Сама не заметив того, она выпила полкружки и сразу ощутила головокружение и слабость в ногах. Она обвела взглядом кухню мадам – старинная добротная мебель, далеко не самая современная техника, а также ни единого окна. Заметив еще один черный полог с красной окантовкой, который вел, судя по всему, в смежную комнату, Лиза подошла к нему, желая продолжить экскурсию по чужой кухне, так как заняться было все равно нечем (так ли нечем? Но думать об альтернативах просто не хотелось), но тут позади раздался повелительный голос:

– А вот туда вам нельзя!

Лиза подпрыгнула от ужаса, обернувшись и узрев вернувшуюся мадам.

– Слышали же о Синей Бороде? – продолжила она. – Так вот, не исключено, что я ее женский вариант. Хотя бороды, к тому же синей, у меня нет. А на данный момент только зеленое, как у Фантомаса, лицо. Потому что в этой каморке я храню головы своих молодых арабских любовников!

На мгновение Лиза поверила ей, таким убедительным был тон мадам, однако та, расхохотавшись, заявила, закуривая новую сигарету:

– Да нет, никакая я не убийца! И никакого любовника, тем более молодого арабского, у меня, увы, нет. Хотя, не скрою, могла бы завести. А там всего лишь газовая колонка, причем такая ветхая, что может выйти из строя, если на нее только посмотреть. Вот я на нее и не смотрю. Лет уж так шесть, а то и все восемь.

Она подошла к пологу, взялась за него рукой и произнесла:

– Или желаете продолжить экскурсию? У меня еще имеется кладовая с крысами, подвал, также с крысами, чердак с крысами и пауками и моя спальня – без крыс и без пауков! Выбирайте, что именно желаете увидеть!

Пролепетав извинения, Лиза уселась обратно на стул, и мадам заявила:

– Полицию отшила. Ваша хитрая убийца пока что не появлялась. Думаю, и не появится. Кстати, что у вас там с коленкой? Давайте, снимайте джинсы! У меня для вас найдется запасной халат. Моего молодого арабского любовника!

Расхохотавшись, мадам удалилась и вернулась через некоторое время с черным, действительно мужским, халатом.

– Осталось с тех давних времен, когда мне требовалось мужское общество. Так, посмотрим, что у вас тут. Ну, просто свезло. Кровоточит сильно, но кость, думается, не повреждена. Так болит?

Она сильно нажала на коленку, и Лиза вскрикнула от боли.

– Болит. Ну, ничего, поболит и перестанет. Так, сейчас продезинфицируем и