Реализация - Андрей Константинов

– Так кофеварке же уже сто лет в обед, – забубнила в ответ, соглашаясь, Эля.

Штукин свернул в коридоре к выходу и досадливо крякнул, сожалея, что не может насладиться всем спектаклем с секретаршей до конца. Так, с улыбкой, Валерка и вышел на улицу.

А Гамерник в кабинете действительно устроил шоу. В ответ на справедливое замечание Эли относительно возраста кофеварки он сорвался на почти визг:

– Так хули ж ты, пидораска, варишь тогда говно жидкое? Ты, блядь, пошли водилу в «Империю кофе», чтоб он купил нормальный аппарат! Чего не ясно?!

– Я поняла. – Эля покраснела и начала пятиться к выходу из кабинета. Она хорошо знала своего шефа, поэтому по первичным признакам безошибочно определила: начинается истерика.

Гамерник и впрямь чем-то стал даже внешне похож на бесноватого:

– С-с-сука-а! Блядь, достала! Или мне и чистящие средства для сральников самому покупать?! Достала, тварь! Дура, ни украсть, ни покараулить!

Эля успела юркнуть задом в приемную и прикрыть за собой дверь, когда об нее с той стороны кабинета ударилась вазочка с конфетами «Мишка косолапый». Плотная дубовая дверь хорошо гасила звуки и превращала вопли Гамерника в нечленораздельный бубнеж. Эля присела за стол на свое место и взялась за виски пальчиками.

Минут через десять дверь кабинета приоткрылась, и оттуда высунулось красное, словно распаренное в бане, лицо Гамерника:

– Анисимов где?

– Кто? – не поняла с нервяка Эля.

Успокоившийся было Гамерник заверещал снова:

– Дура! Шишу позови! Так тебе понятнее, блядь?!

Эля выскочила и бросилась по коридору искать подручного шефа – того самого, который, кстати, и сосватал ему стрелков. Вслед секретарше несся вой Гамерника:

– Твари, твари, твари! Это только в «Джентльменах удачи» можно клички отменить, а у нас – ни хера! Кретины, дебилы недоделанные!

Через минуту в кабинет шефа ввалился с сопением гражданин Анисимов, известный в определенных кругах по погонялу «Шиша». Когда-то, в молодости, Шиша был классным гребцом, но теперь его сильно разнесло – килограммов этак под сто десять. Шиша остановился посреди кабинета и преданными глазами уставился на своего босса.

Гамерник оскалился и поинтересовался вкрадчивым тоном, который сразу бы все объяснил человеку с мозгами:

– Как поживают твои «верные парни»?

Шиша был человеком не очень умным, но и не законченным дебилом, поэтому он насторожился:

– Так я не особо интересуюсь, они – люди взрослые.

– А ты поинтересуйся, дружище Битнер![13] – прошипел, брызгая слюной, Гамерник.

Шиша растерянно заморгал:

– Битнер… это бальзам?

У Гамерника задергалось лицо. Он с трудом взял себя в руки и произнес следующую фразу почти по слогам, очень четко артикулируя, как для умственно непонимающих:

– Битнер – это не бальзам! Так, все: даю установку – стереть предыдущую информацию! Даю новую вводную: они на свободе?

Шиша открыл рот и ахнул:

– А… а как же иначе?

Гамерник пнул ногой журнальный столик и снова заорал в полный голос:

– Иначе – раком на пересылке! Еб твою мать! Выяснить, где они живут, как они живут, – живо!

– Понял!

Шиша вытянулся по стойке «смирно», подобрал живот и начал задом пятиться к двери, но его остановил новый окрик:

– Стоять!

Шиша замер. Гамерник подошел к своему подручному и снизу вверх посмотрел в маленькие заплывшие глазки:

– Выяснить осторожно, не вступая в половой контакт. Повтори!

– Осторожно, и не ебать мозги! – отчеканил Шиша, стараясь не моргать.

– Бегом!

Шишу словно гигантский пылесос всосал в приемную. Гамерник застонал, схватился за голову и рухнул на диван. Его одолевали неприятные мысли: «Хорошо еще, что на этих "верных парней" набрели местные мусора. Чем быстрее платишь, тем дешевле выходит. Пятьдесят тонн – провинция! Убожество… В Москве бы сразу ноль пририсовали! И еще строят из себя – "не к спеху"! Ничего, ничего, возьмут, как миленькие, а этих "верных" надо куда-то… Куда? Черт дернул с уголовниками связаться… А если информация все же уйдет от этих мусоров выше? Да нет, не должно… Этот Валера недобитый, конечно, – рыло мусорское, но, похоже, деловой… Сволочь, но доверять ему, как ни странно, можно – уж больно много выебывается и о себе явно высокого мнения. Сука, повоспитывать меня решил! Но был бы он "прокладкой" – никогда бы так себя не повел… Хоть это утешает…»

…Между тем Валера, который, естественно, не знал, что, по мнению Гамерника, ему можно доверять, вовсю рулил к «Аэродрому» Юнгерова. Штукин считал, что его второй контакт с Гамерником прошел успешно, и проговаривал про себя пункты, по которым собирался докладывать Александру Сергеевичу.

Валерка сам не мог понять, почему его не отпускает какое-то странное внутреннее напряжение – ведь вроде бы все пока складывалось нормально. Правда, непонятно откуда возникло ощущение, что Юнгеров как-то подостыл к его игре с Гамерником… Может быть, это просто кажется? Нервы, мнительность… «Интересно, – подумал Валера, глядя чуть покрасневшими глазами на дорогу, – а с этими пятьюдесятью тоннами, когда я их все-таки возьму от Сергея Борисовича… как с ними? Я, конечно, принесу их Юнгерову, а что он скажет? По идее, либо оставит мне долю, либо – под настроение – и всю сумму может зачесть мне, как премию… Хорошо бы в это настроение еще попасть…»

Штукин готовился к серьезному и обстоятельному разговору с Александром Сергеевичем, но, как это часто бывает в жизни, все пошло совсем не по плану, который Валерка сам себе нарисовал.

Юнгеров встретил Штукина радушно, но несколько рассеянно, видно было, что мысли его заняты чем-то другим и, видимо, очень серьезным. Когда Валерка поинтересовался, можно ли ему начать докладывать, Александр Сергеевич как-то неопределенно завертел головой, посмотрел на часы, выглянул в окно – там прямо к дому подъехала какая-то машина, – кивнул самому себе и, повернувшись к Штукину, сморщил лоб, словно размышлял – куда его деть:

– Так, погоди… Доложишь чуть попозже… Пойдем-ка…

Юнгеров стремительно двинулся в глубь дома, так что Валерка едва поспевал за ним. Штукин много раз уже бывал в загородном доме Юнгерова, но все равно плохо ориентировался в этом огромном строении, напоминавшем лабиринт. Валерка не сомневался, что один мог бы и самым настоящим образом заблудиться в этом доме.

Юнгеров вывел Штукина в какой-то холл, заставленный кожаными диванами и креслами. На стене висел огромный плоский телевизор, на журнальном столике высилась гора глянцевых журналов.

– Ты отдохни пока здесь, – велел Валерке Юнгеров. – Я кое-какие дела закончу, и тогда мы спокойно поговорим. Вон, можешь с телевизором поиграться – там через спутник больше сотни каналов должно показывать, но настройка почему-то все время сбивается. Ты в телевизорах и антеннах что-нибудь понимаешь?

– Не очень, – честно признался Штукин.

– Ну, вот и разбирайся, – нелогично распорядился Юнгеров и быстрым шагом вышел из холла.

Валерка, оставшись один, сначала развалился на диване, а потом взял в руки пульт от телевизора и начал нажимать на все кнопки подряд. Настенное чудо действительно показывало множество каналов, однако качество изображения оставляло желать лучшего. Штукин рьяно взялся за настройку, но с цветом и контрастностью все равно происходила полная ерунда. В конце концов Валера донастраивал телевизор до того, что сбились вообще все каналы, а сам телевизор мигнул и выключился.

– Вот и славно, – сказал Штукин, кладя пульт на журнальный столик и вытягиваясь на диване. – Вот и замечательно!

Он взял со стола три толстых глянцевых журнала и сунул их себе под голову. Глянец приятно холодил затылок, и Валерка не заметил, как задремал. Ему приснился странный сон – будто он бежит в огромном пустом доме по каким-то коридорам, а ему вслед гулко топают чьи-то шаги, и голос Гамерника, отражаясь от каменных стен, бьет по ушам, заставляя сердце сбиваться с ритма: «Ты не заблудился… блудился… дился… Ты за кого себя принял… ринял… нял…» Эхо от шагов и голоса нагоняло жуть – как в фильмах ужасов. Валерка застонал и проснулся. Вытерев рукой испарину со лба, он усмехнулся, мол, привидится же такое. Закуривая сигарету, он обратил внимание, что пальцы слегка дрожат. Штукин покачал головой и снова усмехнулся, постепенно успокаиваясь, но тут до него донесся звук, заставивший его вздрогнуть, – очень он похож был на голос Гамерника из его сна. Звук доносился от той стены, на которой висел телевизор. Валера решил было, что электрическое чудо снова заработало, нахмурился, встал и подошел к телевизору. Он не подавал признаков жизни. Штукин пожал плечами и хотел вернуться к дивану, но вдруг снова отчетливо услышал какие-то голоса. Они звучали очень странно – гулко и сопровождались коротким эхом, будто люди разговаривали в огромном зале, блицованном мрамором.