Краткая история цинизма - Александр Невзоров

Спорт, как вы помните, последнее время все наглее требовал госдотаций, господдержки, гособеспечения и госблагоговения.

И это несмотря на то, что абсолютно никакого положительного потенциала спорт никогда не нес и не несет, оставаясь чисто зоологической забавой, которую к числу положительных явлений жизни причислить невозможно при всем желании.

Эта забава может быть даже симпатичной, но только когда она практикуется как чисто личное дело, как пирсинг, татуаж, метание керосинок, покер, реконструкторство или состязание по дальности плевка или продолжительности мочеиспускания.

От всех этих забав так называемый Большой Спорт отличает только наличие Больших Спортивных Ритуалов, но сущностных отличий эти ритуалы не прибавляют.

Зная все это, чрезвычайно забавно наблюдать, как именно спорт навязывает «уважение к себе», прикидываясь каким-то чрезвычайно важным, почти государственным делом. Как, в частности, словом «спорт» начинают индульгенировать отупление и калечение детей, ломку судеб, откровенное тупое изуверство и все случающиеся в этой сфере многочисленные, неизбежные и, по сути, запрограммированные несчастья.

Надо полагать, от легкого китайского шока наш спорт быстро оправится.

На обычных «уток по-пекински» наши вернувшиеся «сборные» были все же не очень похожи.

Ведь следует помнить, что утки бывают и стеклянными, то есть морально неподвластными мастерам спортивной или иной китайской кухни.

Победа

Россия проглотила маленькую и невкусную кавказскую победу, кажется, без особых последствий для национального организма. И без особого удовольствия.

Что странно, учитывая очень давнее национальное «викториальное голодание».

Впрочем, этому есть много причин.

Как вы помните, сервировалось победное блюдо наспех, столовые приборы были откровенно ржавыми и кривыми, сама победа была едва заметна на огромной информационной тарелке и очень скверно приготовлена. Никаких необходимых дезинфекционных мер по устранению демонасекомых, которые засидели и загадили победу, пока ее несли с дымящейся кухни передовой до национального информационного стола, предпринято, конечно, не было, и победа была уже основательно подзагажена и снабжена запахом этих мушиных дефекаций. Более того, по странной логике русских СМИ, первая за последние 20 лет военная победа России была подана к этому самому национально-информационному столу под соусом из выделений красавицы Кондолизы.

Сами официанты (пресса), подавая победу, с гнусненькой ухмылкой предупреждали, что данное блюдо имеет очень низкую психологическую калорийность, уже сильно отдефецировано мушиными демократическими роями и вряд ли благотворно скажется на здоровье его употребителя. В общем, демонстрировали так называемую «объективность».

Но это бы еще полбеды.

Объективность, как известно, — это лишь художественный прием, и он основательно поднадоел и приелся. К тому же Россия, к счастью, уже выработала жесткий иммунитет на «объективность» собственной прессы и цену ей знает. Хуже другое. Довольно легко было заметить, что победа была одержана всего лишь над одним откровенно опереточным придурком, который мог пробраться в президенты (даже в грузинские) только по недосмотру медиков. Придурковатость Саакашвили скрыть было невозможно никаким образом, она была настолько феерична, однозначна и незатейлива, что даже все языкознательные академии и институты РАН не смогли подобрать для президента Грузии другого эпитета (хотя очень старались, и упорная работа в течение нескольких суток, как я знаю, велась большими группами ученых филологов). Было ли это прямым указанием Кремля РАНу — не знаю, но очень возможно.

Кстати, употребление данного выражения («придурок») применительно к лицу, занимающему столь высокий пост, автоматически переводит его в разряд строго научных академических терминологизмов.

Невозможность характеристики высокого должностного лица никаким иным образом, кроме как этим термином («придурок»), столь же автоматически закрепляет за термином официальный научный статус.

Придурковатость Саакашвили была настолько очевидна, что в Генштабе даже рассматривался проект переодевания всех дислоцированных на Кавказе частей Российской армии в белые халаты и замены стандартного вооружения большими шприцами с аминазином и тиопенталом, а также установка на танки и БТРы больших распылителей галоперидола.

Увидев знакомые цвета и покрой одеяний, узнав знакомый инструментарий и сообразив, что санитары уже пришли, затейник кавказской войны с милым смехом должен был выбежать навстречу русским танкам и обсудить с появившимся медперсоналом свой новый режим дня и покрой известной рубахи.

Возможность украшения этой рубахи национальной символикой Грузии не рассматривалась даже в проекте, как обидная для певца Кикабидзе, а также оскорбительная для памяти Руставели и Патаркацишвили. План не был реализован исключительно из-за недостатка должного количества нейролептиков, транквилизаторов и бахил.

Но дело не в этом. А в том, что тяжелое психиатрическое состояние затейника войны, конечно, окрасило всю ситуацию в несколько патологические цвета. Хотя мало ли было у России невменяемых врагов?

Так что, по причине отсутствия бахил действовали обычным образом. Красиво и величественно, вспомнив вдруг великую русскую тактику «войны сметающей».

И победа осталась победой, хотя ее и обгаживали, и умаляли, и делили, и четвертовали.

Победой блистательной и резкой. Вполне гомеровской. Имеющей для всех тех, кто имеет несчастье любить эту чертову страну, только один вкус. Вкус победы.

И лишь отчасти имея возможность искупить очередной позорный грех рефлектирующей прессы, следовало бы все же сказать армии: «Спасибо, братцы!». Спасибо вам. Это была честная, красивая и чертовски нужная победа.

Проффф

Провал на Олимпиаде как-то никого в уныние не поверг и даже не смутил.

Подтвердилась старая милая истина.

Выиграв международные соревнования по танковой стрельбе, как выясняется, можно не переживать за провал в каком-то там биатлоне, луковом спорте или другом дурацком ногодрыганье.

Начальство страны откомментировало провал безразличными ухмылками, на время похоронив национальный истеризм по поводу спорта. К сожалению, только на время, ибо подзатянутся раны, и призрак в алых трусах с факелом, самоэксгумировавшись, помчится по прайм-таймам и передовицам, ибо спорт, как и все очень тупое, всегда обречен на популярность.

Вообще, Медведев, что настораживает, оказался вполне вменяемым. Это настораживает, потому что от лица столь высокого бюрократического ранга никто вменяемости, собственно, и не ждет. В конструкции типового президента такая опция, как вменяемость, — даже и не предусматривается. А тут второй раз подряд, даже не дав стране продохнуть, нам опять, как в страшном повторяющемся сне, да еще и вопреки известной пословице про снаряд и воронку, демонстрируют вменяемость власти.

Подчеркиваю: особенно в России любая нормальность (даже относительная) должностного лица воспринимается как что-то марсианское и очень подозрительное.

Есть в этой вменяемости даже что-то кощунственное.

Существует, в конце концов, традиция власти, когда возглавитель страны должен быть хоть немножко, но идиотом, пропойцей, дебоширом, а лучше всего — мрачным и туповатым самодуром.

Вот такая власть понятна, она сразу находит в сердцах уважительный отклик и порождает тот верноподданнический трепет, который, собственно, и есть самый здоровый отклик нации на процесс властвования над нею.

Конечно, есть в мире то, что называется «перегибы» в этом смысле.

Тот же Саакашвили, к примеру.

Конечно, не должен президент всегда выглядеть так, как будто бы только что получил сильный удар сковородкой по загривку и ждет еще парочку. Но и Саакашвили тоже не дурак и теперь из этой «огретости» коварно мастерит новый имидж, быстро переквалифицировавшись из супермена в деву Мишу, оскорбленную, что ее как-то не так изнасиловали, как бы ей хотелось.

Причем горная дева Миша сейчас делает упор на своей мученической готовности оспорить в любых судах нарушение принятого порядка изнасилования. Это отчасти справедливо, так как 58-я армия действительно не исполнила превентивную лезгинку, а сразу перешла к делу, обойдясь с ним — как выпившие чабаны с козой. (Теперь ей предстоит тяжелый процесс поэтапного гигиенирования всех своих подразделений.)