Усобица - Александр Логинов

Семен, вернувшийся из стана москвичей, сообщил, что князя Василия Юрьевича не нашли не среди убитых и не среди раненых. Значит, он успел выйти из боя, как понял, что битва проиграна, и теперь мятежный князь уже далеко. Только какой он мятежный князь? Василий не хотел быть старшим в роду «по старине», то есть не собирался становиться великим князем. Он жаждал стать государем Московским. Парадокс заключался в том, что отец Василия, старый князь Юрий, ратовал за старину, а по старине великим князем должен был быть именно Юрий, как старший в роду Калиты. Митрополит с московскими боярами, наплевав на старину, хотели передачи власти юному Василию как наследному государю Московскому. И вот теперь, после смерти князя Юрия, московский князь стал ярым поборником «старины», а сын князя Юрия, шалопай и баламут, хотел нового порядка – передачи власти по наследству, от отца к сыну!

Посланная в погоню легкая татарская конница вернулась на второй день, татары не смогли поймать мятежного князя.

В полдень всех пленных, которых набралось изрядно, согнали на лед к большой проруби, вырубленной на середине реки. По приказу московского государя пленных вятчан утопили, всех до единого. Лютой смертью в этот день казнили почти полтысячи пленников. Обреченных на смерть мужиков подводили к проруби десятками, раненые, обмороженные вон в гордом молчании принимали смерть.

Ярославский князь Александр Федорович Брюхатый, великокняжеский наместник в Ярославле, на правах зятя великого князя Московского командовал процессом утопления пленных. Присутствующие на казни многочисленные ярославские княжата, как удельные, так и служилые, с большим удовольствием утопили бы самого Васю Косого, но были принуждены ограничиться зверским убийством его сторонников. На казни присутствовали все: удельные владетельные князья Моложские вместе с родственниками, имевшими равные права владетельных князей, но не владеющими Молотой, князья Прозоровские, Сицкие, сын удельного князя Новленского. Москва приложила немало сил, чтобы раздробить Ярославское княжество на множество уделов. Теперь все эти князья или признавали верховенство государя Московского, или же были служебными князьями, а кое-кто так вовсе служил князю Московскому боярскими сыновьями. Однако ж Ростовские и Суздальские князья со своими боярами не пришли смотреть на казнь.

С веселыми прибаутками Брюхатый подталкивал пленников к краю проруби, коля их копьем. Утопив таким образом с несколько десятков мужиков, ярославский наместник с довольным видом уселся на лавку, покрытую алым бархатом, с наслаждением наблюдая за продолжавшейся казнью. Однако настроение его быстро испортилось, ведь ни один человек не попросил пощады.

Жуткая картина казни ужасала своей бессмысленностью, но московские государи ненавидели и боялись вятских ушкуйников, которые не раз и не два грабили московские земли. Да и в ужас пришел лишь один Андрей, остальные воспринимали происходящее обыденно. Да, не повезло вятчанам, но на их месте при ином исходе битвы вполне могли оказаться москвичи с резанцами. И не знаешь, что лучше: либо быстрая смерть в проруби, либо татарская неволя. Обычно-то полон ратный продавали татарам.

Андрей, постояв на берегу еще с полчаса, не стал больше смотреть на продолжавшуюся казнь, ушел к себе в шатер и снова напился до бессознательного состояния.

Двор служилого князя за ночь увеличился на три дюжины воинов. Пленникам братья предложили нехитрый выбор: либо дать клятву верности князю и влиться в ряды славных воинов, либо их отдадут в руки московского государя.

Московский князь действовал вопреки старине, потребовав от бояр отдать ему всех пленников. Полон «по старине» принадлежал тому, кто его захватил, но разве станешь спорить с московским государем, кот-да его войска практически не понесли потери. Бояре с ворчанием отдавали пленников в руки московских воев. Сенька, шнырявший всю ночь по пьяному табору, подслушал разговор московских бояр о незавидной судьбе, ожидающей вятских пленников.

Торопливо вернувшись назад, он самовольно от лица князя предложил пленникам перейти на службу. Почти все мужики согласились, лишь четверо хмурых бородачей отказались от предложения, и утром отказники были переданы в руки москвичей.

Андрей в этой битве потерял дюжину убитыми, и тяжелораненых было больше десятка, что немудрено. Остальные вой отделались синяками и легкими ранами. В общем, маленькому войску служилого князя и боярина крупно повезло. Резанскому войску повезло куда как меньше.

Если быть честным, то лишь московское войско почти не понесло потерь, как и дружина Шемяки осталась целехонька. Московский князь сам или по совету своих ближних бояр подставил под удар дружины Можайского, Резанского и остальных князей, тем самым чуточку, но ослабил своих союзников. Резанский князь в этом кровопролитном сражении только убитыми потерял третью часть своего войска.

А лошади? Лошадей погибла тьма тьмущая, и все боевые комони. Немецкие лошадки, доставшиеся ушлым боярам в качестве трофея, радости не приносили. Бояре в Резанском княжестве к татарским лошадкам привычку имели. Обозные лошадки тоже большой ценности не представляли. Все оружие и доспехи с поля боя поделят на всех, доля резанцев будет приличная, но что толку, ведь доспехи все посечены и половина годна лишь к использованию после починки. Остальное – лом, годный лишь на тегиляи или на худой конец на гвозди или косы перековать. Свои доспехи не в лучшем состоянии.

Бояре в преследовании вятчан участия не принимали и лишились возможности захватить трофеи в личную собственность. Полон, взятый в бою, московский князь отобрал. В общем, разор один от такой войны.

Тяжелые потери, как людские, так и материальные, усиливали зависимость Резанского князя от Московского княжества, в случае конфликта с татарами только московские рати могли бы защитить резанскую землю от врага, собственных сил у Резанского князя не хватит. Еще парочка таких сражений, и резанцы навсегда смогут распрощаться с мечтами о независимости от Москвы.

Москва встретила победителей трескучими морозами. Во дворце московского князя закатили грандиозную пьянку по случаю блестящей победы. Андрей посидел пару дней на пирах, да и сказался больным. Бояре союзных князей потихоньку разъезжались. Князья же остались пировать у московского князя.

Все свободное время Андрей посвятил обучению холопов обращению с огнестрельным оружием. Захваченные в ливонском замке несколько ручниц оказались разного калибра, но стрельба велась не пулями, а дробью. От того Андрей не заморачивался. Все равно прицельная стрельба в принципе невозможна из таких стволов. В бою они эффективны лишь на короткой дистанции. И процесс заряжания весьма долог. Зато поражающая сила впечатляла. Пока и эти трофеи сгодятся. Потом под видом усовершенствования можно будет предъявить прихваченные с собой модернизированные пищали.

На стрельбах за городом застал Андрея посланник, предъявивший опознавательный знак. Прибыл он в сопровождении двух десятков дюжих монахов. Монахи статью напоминали скорее профессиональных воинов. Под широкими рясами угадывались брони.

Оставив Луку продолжать учебные стрельбы, Андрей вместе с монахами не торопясь поехал в город. В доме монах, словно хозяин, уселся в кресло Андрея и с наслаждением вытянул ноги. Попросил подать плед, лежащий на лавке. В комнате было тепло, можно сказать даже жарко, но старческие кости мерзли, и монах закутался в плед. Молчание затягивалось. Андрей не садился, ждал, что скажет посланник. Судя по тому, как вел себя монах, не последний он человек в братстве. Наконец монах заговорил:

– Удача сопутствует тебе, князь. Наслышаны мы о делах твоих. Однако ж не немцы нас заботят. И даже не Литва. Отправляйся в вотчину свою, исполчай людей. Пойдешь в степь. В вотчине тебя будет ждать проводник от татар Кичи-Мухаммеда. Татары ноне враждуют между собой. Хоть и принес хан немало горя Резанскому княжеству, поможем слабому хану одолеть сильного. Улу-Мухаммед после смерти Витовта некрепко стоит на ногах, вот мы и подтолкнем тихонечко хана в спину. Пойдешь в степь с дружком своим боярином Масловым. Князь Резанский сделает вид, что не знает о вашем походе. Ни к чему ему отношения с Махметкой портить. Да вот что еще… Литовские бояре с вами пойдут.

– Литовские бояре? – удивленно переспросил Андрей.

– Что тебя так удивляет? – не понял причину удивления собеседника монах.

– Так мы Литву воевали… – привел аргумент князь.

– Не Литву, а врагов веры нашей. А вера у нас одна по всей Руси, – поправил Андрея святой отец.

– Я понял, понял. Сделаем в лучшем виде. А если царь в поход на Русь в отместку двинет?

– Для того и идете, чтобы не с кем ему было в поход идти. И было чем заняться хану. Пускай соперников своих присмиряет. А на Русь он придет… Только вот кем? Царем татарским или просителем, равным московскому князю? Сие от тебя зависит.