Дикая Софи - Хартман Лукас

Софи распахнула окно.

— Здрасьте! — сказала она.

Но старушка стояла к ней спиной и чистила морковь.

«Может, она глуховата», — подумала Софи. Она перелезла через подоконник — по сравнению с проходом по карнизу это было раз плюнуть, — подкралась к поварихе и тронула ее за плечо. Та резко обернулась и уронила ножик.

— Батюшки мои! Дитя! Но ведь детям в замок нельзя. Откуда ж ты взялась-то?

— Я… я пришла… я из… я из конюшни, — наконец призналась Софи.

— Что? — Повариха не поверила своим ушам. — Из конюшни? Так ты дочка нашего конюха Ульриха, что ли? Где же ты пряталась до сих пор?

— Я… э-э… пряталась в сене…

— В сене? Господи, да разве ж так можно с ребенком! — Вдруг старушка насторожилась: — Или ты со мной шутки шутить вздумала?

— В деревне я жила, — честно сказала Софи, — откуда сено возят.

— Так-так. Вот, значит, где он тебя спрятал. У чужих людей. А мать-то где?

— Она ушла, — ответила Софи и решила не распутывать путаницу.

— А ты, стало быть, пришла повидать отца?

Софи кивнула:

— Да. Хотя вообще-то мне нельзя. И если меня увидят, то выгонят.

— Из моей кухни никто никого не выгонит, — решительно заявила повариха. — Тем более ребенка. Детей-то я люблю. Уж много лет ни с одним маленьким не разговаривала.

Софи наклонилась, подняла упавший ножик и с улыбкой протянула его старушке. Та взяла, улыбнулась в ответ и сказала:

— Да ты воспитанная девочка. Как же тебя зовут?

— Софи, — выпалила Софи, не успев выдумать другого имени.

— Софи? А меня зовут Мари. В рифму получается. — Старушка рассмеялась, и по ее лицу разбежались морщинки. — Есть хочешь?

Она протянула девочке очищенную морковку. Софи поблагодарила и откусила.

— Ты могла бы мне помочь немножко, — сказала повариха и указала на нечищеную морковь в ведре с водой. — По вторникам принца всегда кормят морковной кашей.

— Он что, ест кашу?

— Говорят, ничего, кроме каши, не переносит.

Тут вернулась служанка с душицей. Софи хотела было спрятаться за печкой, но Мари удержала ее за рукав.

— Стой спокойно. Мы всё расскажем Веронике. — Она погладила девочку по головке. — Это Софи.

— Детям нельзя находиться в замке, — высокомерно заявила Вероника.

— В кухне можно, — возразила Мари. — Помощь нам не помешает, так ведь?

Вероника мрачно посмотрела на Софи и кивнула.

— Чтобы Софи могла спрятаться в случае чего, — продолжила повариха, — мы приспособим кладовку. А если ты не сможешь удержать свой язык за зубами, дорогуша, капитан Родерик узнает, кто недавно стащил серебряную ложку с королевского стола.

Служанка побледнела и принялась усердно нарезать душицу.

В кладовке Мари ловко передвинула несколько ящиков, так что за ними освободилось место.

— Если я подам тебе знак, спрячешься здесь, — сказала она. — Понятно?

Софи для пробы протиснулась между ящиками. «Уж лучше, чем в стоге сена», — подумала она и стала разглядывать полки со всяческими припасами. По меньшей мере половина кладовки была занята банками сливового варенья. «Это все наше», — чуть не проговорилась Софи, но вместо этого спросила:

— А король правда съедает все варенье один?

В это она никогда не верила.

— Да он просто с ума сходит по этому варенью. С корицей его ест. Много корицы сыплет. Взбитые сливки королева ему запретила. Иначе он давно бы уже лопнул. — Мари захихикала. — Говорят, он повсюду в замке наделал тайников с вареньем. Боится, что однажды оно кончится.

Они вышли из кладовки. Софи стала помогать, а Мари ее хвалила. Девочка то и дело что-нибудь спрашивала. Так она узнала, где спит принц, выяснила, как его охраняют, где стражники дежурят днем, а где ночью.

Трижды за утро Софи пришлось прятаться. Первые два раза — от людей безобидных, которые приносили разные продукты, а третьим, перед обедом, на кухню зашел Станислав за морковной кашей.

Софи очень хотелось его спросить, как дела у Яна, но, конечно, Станиславу нельзя было ее ни слышать, ни видеть. Он съел ложку каши и сказал:

— Еще недостаточно однородная.

— Ты каждый день так говоришь, — возразила Мари.

— Принц не должен почувствовать ни малейшего комочка, — настоял Станислав. — Протри-ка ее еще раз через сито.

— Как прикажете, — насмешливо сказала Мари.

— И не пересаливай. Лучше добавь еще немножко сливок. И чтоб не горячая была, как вчера. Принц чуть не обжег язык.

— Да чуть теплая она была. И того холоднее. Принц ведь уже не младенец.

— Мы выполняем приказы. Ну хоть не приходится больше кормить его с ложечки. Уже хорошо.

Станислав ушел на негнущихся ногах, с несчастным видом.

Софи вышла из кладовки:

— А для чего же принцу зубы?

— Погоди, — ответила Мари, — он еще научится кусать.

Пока Софи пряталась, ей кое-что пришло в голову. Она незаметно сунула в карман большой лавровый лист. Потом попросилась в уборную, и Вероника проводила ее. Софи заперла дверь, положила лаврушку на пол и концом своего складного ножика стала корябать на ней послание. Нелегко ей пришлось — нужно было давить аккуратно, не слишком слабо и не слишком сильно. Наконец надпись была готова: «ПРИХАДИ ПОСЛЕ ПОЛНОЧИ В КЛОДОВКУ Я ТИБЯ ЖДУ СОФИ». Серебряные черточки букв выделялись на серо-зеленой поверхности листа.

Вероника постучала в дверь:

— Эй ты, лентяйка! Мари спрашивает, не собираешься ли ты там заночевать.

Софи слила воду из ведра и вымыла руки под умывальником. Затем вернулась на кухню и продолжила чистить картошку — Вероника насыпала ей целую гору. Краем глаза она видела, как повариха выложила морковную кашу в серебряную тарелку на серебряном подносе. Когда обе кухарки отвернулись, Софи быстренько сунула листок с посланием глубоко в кашу. Мари ничего не заметила и накрыла тарелку стеклянной крышкой.

Через минуту снова пришел Станислав. Он поднял крышку с тарелки, однако на этот раз не стал пробовать, а только брезгливо понюхал кашу.

— А у нас что на обед? — спросил он.

— Щи, — ответила Мари и махнула поварешкой в сторону котла на огне.

— С мясом?

— Мясо по счету. Каждому по кусочку.

Станислав со вздохом взял поднос и вышел. Но тут же зашли двое других слуг за своими порциями щей. Когда ушли и они, Софи вышла из укрытия.

— Вот что, малышка Софи, — сказала повариха, — у нас ты можешь пробыть до вечера. А потом вернешься к своим в деревню, так ведь?

— Но мне хотелось бы остаться подольше.

— Нет, это слишком опасно. Если тебя здесь кто-нибудь застанет, солдаты Родерика выкинут из замка нас обеих. А то и еще что похуже сделают. Как только стемнеет, тебе придется уйти.

Софи бросила очередную очищенную картофелину в кастрюлю. До заката оставалось еще часов семь-восемь. За это время ей надо было решить, что делать дальше.

Глава 12, в которой Ян рассказывает про Африку, а Софи опять стоит на карнизе

Ян сидел на своем мягком стуле и с тоской наблюдал, как Станислав несет еду, ставит поднос на стол перед ним и снимает крышку с тарелки. Морковная каша выглядела как всегда и пахла как всегда. Ян взял ложку с отполированными краями.

— Приятного аппетита, ваше высочество. — Пожелание Станислава прозвучало как выражение соболезнования.

— Приятного аппетита, — повторил Раймунд, стоявший с графином воды у стола.

Ян съел немного каши, опустил ложку и сказал:

— Я больше не хочу.

Станислав подвинул тарелку поближе к принцу.

— Так не пойдет. Ты должен набираться сил. А то ведь опять пролежал в постели три дня.

— Если не будешь есть как следует, мышцы усохнут, — добавил Раймунд.

Ян положил ложку рядом с тарелкой.

— Ты же не хочешь, чтобы король отменил следующий выезд, — сказал Станислав.

Ян молча взял ложку, снова опустил ее в кашу и поднес ко рту. И вдруг он замер. Из оранжевой массы торчало что-то плоское, темно-зеленое. Он передвинул это ложкой на край тарелки, поднял двумя пальцами и дал каше стечь. С любопытством провел по листу указательным пальцем левой руки. «Странно, тут что, буквы нацарапаны?» — успел подумать Ян.