Дикая Софи - Хартман Лукас

Софи тоже смотрела на него только украдкой. Два или три раза она что-то писала в воздухе на ходу или шевелила губами. Но Ян не мог понять, что она хочет сказать, а снова писать на стекле он не решался.

Софи исчезала так же внезапно, как и появлялась. Карета катилась дальше, а Ян представлял, что сказал бы этой девочке, если бы они могли поговорить. «Привет, — тихо бормотал он, — меня зовут Ян. А тебя как зовут?» Он перебирал в памяти имена, которые ему назвали Станислав и Раймунд, и те, что встречались ему в книгах.

«Привет, — скажет она, — меня зовут Анна». Или Мари. Или Луиза. Эх, имен так много. А правильное только одно.

А потом? Что говорить дальше? Может, так: «Хочешь со мной поиграть?» Или просто: «Хочешь поболтаем?» Тоже неплохо, но о чем же болтать с незнакомой девочкой? О назойливых слугах? Об отвратительной еде? О короле, который по какой-то глупой случайности был его отцом? А может — от этой мысли у Яна перехватило дыхание — а может, просто сказать: «Давай дружить»? Он старался придумать следующие фразы. Но было трудно — он ведь еще никогда не разговаривал ни с одним ребенком.

По вечерам в постели он продолжал репетировать. «Привет, — тихонько говорил он. — Меня зовут Ян. Давай дружить?»

Так прошло несколько недель. Софи твердо решила освободить принца. Эта мысль пришла ей в голову однажды утром, когда Отто жег сухие ветки. Перед ее глазами горел один огонь, а внутри, у нее в голове, словно вспыхнул другой. Ей стало так жарко, что она испугалась: вдруг отец догадается, о чем она думает? Нет, она не скажет ни папе, ни маме, вообще никому.

Ночью эта мысль не давала ей уснуть. «Я его вытащу», — говорила она себе и смотрела в сад, освещенный луной. Но как? Пахло бузиной и росистыми травами. В клетках под окном возились кролики. Важнее всего было освободить Яна. Но как ей вообще попасть в замок? В лунном свете она увидела стог сена под навесом и испугалась радостной мысли. Сено! Конечно же! И как она раньше не додумалась!

Их сосед, крестьянин Вунзидель, каждые две недели, всегда во вторник поутру, отвозил целый воз сена в замок. Он нагружал телегу сеном с вечера, накрывал мешковиной, и всю ночь она стояла во дворе перед сараем.

В ночь с понедельника на вторник Софи старалась не уснуть. Когда взошла луна, девочка потихоньку оделась. Под матрасом она спрятала старые рабочие штаны и рубаху. В карманах были припасены всякие полезные вещи: складной ножик, толстая нитка, моток веревки, два носовых платка, да еще краюшка хлеба и кусочек копченой колбасы. Софи оставила на подоконнике клочок бумаги со словами: «НИ ИЩИТЕ МИНЯ, Я ВИРНУСЬ». Убедившись, что родители спят, она вылезла из невысокого окна. Девочка прокралась через огород и повернула к соседскому двору. У вишни с прислоненной лестницей она остановилась, поднялась на несколько ступенек, нарвала горсть ягод и спрятала их в карман с ниткой и веревкой. «Это если захочется пить, — подумала она, — и, может быть, Ян любит вишни».

Воз стоял на обычном месте. Дышло было поднято; ступицы колес блестели в лунном свете. Софи подняла мешковину, залезла на телегу и стала пробираться внутрь стога. Сухие стебли царапали ей руки, щекотали лицо, наконец она забралась достаточно глубоко. Софи примяла сено со всех сторон вокруг себя, так что получилась норка, в которой можно сидеть, и стала ждать. Тянулись часы. К утру, когда закричали петухи, все тело у Софи болело, она замерзла. Но ей ни на секунду не захотелось вернуться в свою теплую постель.

Наконец дом Вунзиделя проснулся. Скрипели и хлопали двери, слышались громкие и тихие голоса. Крестьянин прошел в хлев, вывел лошадь и запряг ее. Телега резко дернулась и покатилась. «Поехали», — подумала Софи, испугавшись собственной затеи. Дорога показалась ей вечностью. Когда телега поехала в гору, Вунзидель слез и стал щелкать кнутом, и Софи поняла, что до замка уже недалеко.

Телега остановилась, лошадь фыркнула, крестьянин повернул ручной тормоз.

— Здорово, мужик! — сказал стражник. — Что везешь?

— Сено, — хмуро ответил Вунзидель, — как обычно.

— Снимай мешковину. Нам надо все проверить.

Крестьянин завозился вокруг телеги, отвязывая веревки, и стянул мешковину. В норке Софи стало светлее.

— Похоже, и впрямь сено, — сказал один стражник, а другой шутливо спросил:

— Ну а что ты в нем спрятал?

— Чего мне прятать-то? — ответил Вунзидель.

— А вот мы сейчас и проверим.

И стражники начали с двух сторон тыкать в стог саблями. Софи съежилась, чтобы стать как можно меньше. Клинок прошел на расстоянии ладони от нее. Наконец солдаты наигрались и пропустили воз. Ворота открылись, телега прогромыхала по деревянному мосту и через вторые ворота въехала во двор.

«Вот я и в замке», — ликовала Софи. Но нижняя губа у нее немного кровила — так она ее искусала.

Телега потряслась по брусчатке и снова остановилась. Вунзидель ушел.

Софи выбралась из своей норы и осторожно высунула голову из стога. Воз стоял у конюшни, до беленой стены можно было достать рукой. Девочка соскользнула на землю. У нее перехватило дыхание, когда она услышала чей-то голос:

— Слышишь? У тебя в сене мыши!

— Да что ты, — ответил Вунзидель, — это просто ветер.

Они замолчали. Софи прижалась к стене и не шевелилась.

— Ну ладно, — сказал крестьянин. — Давай-ка узнаем, заплатят ли мне наконец за сено.

Эти двое пошли куда-то через двор, а Софи прокралась к двери конюшни и юркнула внутрь. Там было темно, пахло конями, овсом и навозом. Софи огляделась. Шесть лошадей стояли в своих стойлах перед кормушками, и все они повернули головы к маленькой гостье. Белый жеребец стал беспокойно бить копытом.

— Я вам ничего не сделаю, — прошептала Софи.

У нее еще оставался кусочек хлеба, и она скормила его белому коню. Но что делать дальше? Где искать Яна? Неужели ему снова стало хуже? Всего несколько дней назад она видела его в карете, он был как всегда бледен, но улыбнулся ей, ей одной. На улице начали разгружать телегу. Работник с охапкой сена вошел в конюшню и бросил ношу на пол, за ним последовали второй и третий.

Софи прижалась к столбу и наблюдала за пылью от сена, которая поднималась и оседала в косом луче света. Откуда же этот свет? Она увидела окошко в стене, взрослый дотянулся бы до него с пола.

«Я пролезу», — подумала Софи.

Она подождала, пока люди сгрузили все сено и вышли, а затем вскарабкалась к окошку, цепляясь за крюки, на которых висели седла и упряжь. Она просунула в окно голову и плечи, но, увидев, что снаружи, растерялась. Прямо под ней был ров, полный грязной жижи, а за ним высилась крепостная стена. Софи высунулась подальше. Чуть в стороне под окошком находился небольшой выступ стены, закрывавший проход между конюшней и соседней постройкой, а от него узкий длинный карниз вел к другому окну, откуда доносился звон посуды.

«Похоже, это кухня, — решила Софи. — Попробовать, что ли?» Она просунула ноги в окошко и кое-как села, сжавшись и втянув голову. «Милый Боженька, — молилась она, — не дай мне свалиться в ров». Софи спрыгнула — и приземлилась на выступ стены, покачнулась, но удержала равновесие. Медленно переставляя ноги и раскинув руки вдоль стены, она стала потихоньку пробираться по карнизу. Окно было приоткрыто. Софи осторожно заглянула в прокопченную кухню. Там старушка сидела на корточках перед очагом и раздувала огонь мехом. Молодая женщина подлила воды в котел, висевший на треножнике над огнем, попробовала суп поварешкой и скривила рот.

— Что, невкусно? — спросила старушка. — Ступай в огород, нарви душицы, порежь ее меленько и добавь в суп. Вкуснее будет.

Молодая служанка вышла, явно недовольная поручением.

«Я сильнее старушки, — подумала Софи. — Или она мне поможет, или я привяжу ее к печке».