Кровавый риск - Дин Кунц

Нортон наклонил нос вертолёта под углом тридцать пять градусов, достаточно, чтобы они соскользнули вперёд на своих сиденьях, тестируя ремни, которые их ограничивали.

– Хорошо, – сказал Уиллис.

Фотограф вставил плёнку в камеру, отстегнул свой ремень и находился вне своего наклонённого вперёд кресла, перебираясь по приборной доске, его лицо было сильно придавлено к окну, когда он наводился и делал снимки один за другим.

Полу Нортону не нравилось то, что Уиллис не пристёгнут, но он не говорил слишком много об этом. Он сконцентрировался на траектории движения вертолёта, настолько ровной и устойчивой, насколько это возможно, так что было мало шансов на то, что Уиллиса начнёт кидать по кругу.

Двое мужчин под ними вышли через переднюю дверь белого дома и посмотрели вверх на кружащий вертолёт, подняли сжатые руки, чтобы прикрыть глаза от последних прямых лучей солнца, которые отражались от полированного корпуса и ветрового стекла вертолёта, пока он немного перемещался с места на место. Они были, как видел Такер, определённо, ничтожествами, два крепких качка, их спортивные костюмы были распахнуты, чтобы можно было быстрее достать оружие.

Такер пододвинулся вперёд и сказал Нортону почти на ухо: «Насколько понимаю, стекло не пуленепробиваемое?»

– Плексиглас, – сказал Нортон, – Он отклонит выстрелы весьма неплохо, даже если бы мы приблизились достаточно близко к ним, для того, чтобы использовать пистолеты. Но если они будут использовать нарезное оружие, то смогут нас пробить.

Такер остался наклонённым вперёд на своём сиденье, обнял сзади сиденье Нортона, глянул в накренённое окно. «Я думаю, что у нас уже есть достаточно снимков с близкого расстояния. Попробуй курсировать из одного конца в другой».

Нортон подчинился, развернул вертолёт в завывающем шуме двигателей, курсируя вдоль длины особняка, пока Уиллис усердно использовал камеру.

Баглио собственной персоной вышел из дома и стоял перед огороженной столбиками пешеходной дорожки вдоль круглой подъездной дороги. В данный момент он мог думать о том, знают ли они, что Бахман был в доме или что это было только обычное необоснованное преследование со стороны полиции. Он мог беспокоиться также о том, как он мог бы вывести Бахмана из особняка у них под носом, если они приземлятся с ордером на обыск. Такер надеялся на то, что когда Нортон отвёл их подальше отсюда, не приземлившись, Баглио не запаниковал, не убил Бахмана и не закопал. Это было бы так легко для него упрятать водителя в могилу под соснами повыше дома. Конечно, Бахман мог быть уже мёртвым. Он мог уже всё рассказать и отправиться в вечный сон без должных почестей.

Такер сказал: «Можешь опуститься ниже и пролететь рядом с домом, чтобы Уиллис сделал несколько снимков всех четырёх сторон с низкой высоты?»

– Конечно, – сказал Нортон.

Он выровнял машину и, когда они были позади особняка, снизил её на высоту пять футов[53] от газона, а фотограф в это время сделал снимки через боковое окно. Когда они обогнули угол и вылетели на переднюю сторону дома, где стояли Баглио и двое его человек, капюшоны слетели с голов по направлению от рассекающих воздух лопастей, которые были ещё достаточно высоко, чтобы дотянуться до них, но уже выглядели достаточно отрезвляюще. Также они были достаточно заняты для того, чтобы обращать внимание на тех, кто находился в вертолёте.

– Сейчас вверх, – сказал Такер, – Давай, сделаем несколько снимков дома в перспективе, всего газона и лесного периметра.

Когда это было сделано, Нортон сказал: «Дальше?»

– Это всё, – сказал Такер, – Полетели на свою базу.

К тому времени, как они приземлились на травянистую землю на прогалину леса в двух милях[54] от особняка Баглио, Уиллис упаковал все свои устройства и был готов идти. В момент, когда вибрация роторов начала затухать, приближаясь к тишине, он толкнул дверь и выпрыгнул, повернулся назад и вытащил за собой два чемодана с оборудованием.

– Погоди секунду, – сказал Нортон, когда Такер положил спинку сиденья Уиллиса вперёд и собирался последовать за фотографом.

– Да?

Нортон сказал: «Судя по всему, всё начнётся отсюда. Ты же говорил мне быть готовым к четырём пассажирам – а я к настоящему времени слышал только о вас троих – это выглядит так, что вы собираетесь вернуть своего человека».

Такер ничего не сказал.

Нортон продолжил: «Могли ли они ожидать чего-то подобного – вертолёта и всего этого?»

– Нет, – сказал Такер. – Они ожидают второсортные тактики, если они вообще чего-то ожидают. Они также очень защищены, или думают так. Кроме того, я уверен, что они были полностью введены в заблуждение полицейской символикой на вертолёте.

– Ещё одна вещь, – сказал Нортон. – Не могут они думать, что это достаточно необычно – такое беспокойство? Не могут они платить регулярные взносы за то, чтобы только избегать такого беспокойства?

– Не полиции штата, – сказал Такер. – Коррумпированные сотрудники есть в полиции каждого города, и они, возможно, охраняют парочку гражданских парней за их деньги, но они не могут купить одну из самых прочных сил в стране. Цена будет слишком высокой.

Нортон сказал: «Хорошо. Я не хотел быть любопытным. Я просто хочу знать, чего ожидать в следующий раз, когда мне понадобится этот летающий гроб. Если они меня вычислят и будут где-нибудь поджидать, я хочу знать об этом». Он снова растянулся, выгнул спину и упёрся в ремни своего сиденья.

– Они не побеспокоят тебя, – сказал Такер. – Полная гарантия.

– Я буду здесь, когда понадоблюсь тебе.

Такер выпрыгнул, взял два портфеля, которые Нортон ему передал, один с немногим менее пяти тысяч долларов наличными, в другом находилось оружие. Он также подал ему большую сумку цвета хаки, с тяжёлым грузом на дне, специальное снаряжение, которое Такер попросил его собрать, когда он изначально позвонил ему из телефона в универмаге этим утром. Такер взял портфели в одну руку, они были оба тонкими, большую сумку в другую, отправил Уиллиса обратно в лес и, пятнадцатью минутами позже, в красный «корветт», где Джимми Ширилло всё ещё продолжал делать вид, что спит.

Без четверти десять они уже были снова в городе. Мерл Бахман находился в руках Баглио немногим дольше тридцати шести часов.

––––––––

Во сне он лежал на мягкой кровати, одеяла были скинуты с него, перовая подушка подпирала его голову. Комната была почти полностью тёмной, несмотря на то, что полосы мягкого голубого света отбрасывались на толстое ковровое покрытие и оставляли причудливые тени на стенах; источник света, даже после того, как он попытался его найти, не был виден. В дальней части комнаты появилась Элиз Рамзей, задержалась на мгновение в лучах голубого света, как экземпляр коллекции на показ, затем шагнула вперёд в темноту. Она была обнажённой, шагая перед ним с самоуверенностью львицы. Она вышла из тени снова на свет, придерживая руками свои тяжёлые груди, делая ему предложение, которое он тотчас же принял. Она снова ушла в тень, снова появилась на свету, двигаясь грациозно, описывая волнистые линии. В следующий момент он бы возбудился до полной готовности, если бы не увидел невероятную руку, которая возникла позади неё, руку, о которой она наверняка не знала, и которая, даже когда он её предупредил, двигалась слишком быстро для того, чтобы она её избежала. Она была достаточно большой для того, чтобы схватить Элиз в свою ладонь, рука великана, который скрывался во тьме потолка, определённо, за толстым перекрытием. Расставленные пальцы окружили её, кожа серая, холодная и жёсткая на вид. Это был железный кулак, и он собирался раздавить её в следующий момент. Те метаморфозы, которые происходят во сне, совершенно не означали, что она может быть на самом деле раздавлена как насекомое, и это даже не может восприниматься так, что эта рука может прийти за Такером, когда закончит с девушкой, но, определённо, рука не принадлежала сейчас Баглио. Сейчас железная рука принадлежала его отцу. Тень и голубой свет, обнажённая грудь, твёрдые соски и бросающие в дрожь железные пальцы?

– Эй!

Такер моргнул.

– Ты в порядке? – спросил Пит Харрис, тряся его плечо, мягко но настойчиво. – У тебя всё хорошо, дружище?

– Да, – сказал Такер, не открывая глаза.

– Ты уверен?

– Я уверен.

Такер сел и протёр глаза, помассировал шею сзади и попробовал определить, что ползало у него во рту и сдохло там в то время, когда он вздремнул на кровати Харриса в отеле. Он подвигал языком и не нащупал никакого трупика, решил, что он, должно быть, его проглотил и необходимо тщательно почистить зубы, чтобы избавиться от последних следов его гибели.

– Джимми здесь, – сказал Харрис. – Он взял всё, что ты сказал ему принести.

Такер посмотрел и увидел Ширилло напротив кровати, сидящего на стуле за письменным столом стандартной для отелей модели. Несколько бумажных пакетов с марками магазинов на них стояли перед его ногами. «Что за фотографии сделал для тебя твой дядя?»