Зуб дракона - Н. Уилсон

Антигона спала, крепко обхватив руками небольшую стопку фотоальбомов и жестянок с кинопленками. Две камеры, лишившиеся своих стеклянных линз, были водружены сверху. Ее проектор, теперь больше похожий на пирамидку из оплавившегося черного пластика, стоял на полу у кровати.

Дверь распахнулась. В комнату впорхнул маленький человечек с усталыми печальными глазками, в измятом костюме серо-стального цвета и очках-половинках. Он громко откашлялся.

— Прошу прощения. Пардон. Проснитесь!

Он постучал по стене. Сайрус, застонав, потянулся. Затем открыл глаза и увидел маленького человечка в дверях, моргнул, некоторое время осмысливая увиденное, после чего резко сел в постели. А этого делать не стоило. Кто-то надул его голову, словно шарик. А легкие набил использованными пепельницами. Надбровные дуги готовы были треснуть от боли, в глаза насыпали стальной стружки, а во рту будто жгли резину.

— Мне очень жаль, — сказал маленький человечек. — Мои соболезнования по поводу мотеля. Вы были застрахованы?

Сайрус молча потер глаза, затем надавил на брови, пытаясь водворить свой лоб на место, задохнулся, закашлялся и зарычал, стараясь избавиться от пропитанной сажей мокроты внутри. Безвольно уронив руки, он сплюнул прямо на ковер и наконец открыл глаза. Стены вокруг будто то прогибались внутрь, то изгибались наружу. Почему он в комнате Дэна? Не надо было тут плевать. Только не на пол. Дэн же будет ругаться. Сайрус лихорадочно заозирался в поисках салфетки. Ни салфетки, ни Дэна. Только человечек, знакомый ему со вчерашней ночи, и спящая Антигона, свернувшаяся, как улитка в домике.

Вчерашняя ночь.

Как же на него злились пожарные. И Дэн тоже. Он уже не помнил, чем все кончилось, но сейчас Антигона держала охапку фотоальбомов. Значит, ему удалось пробраться к ней в комнату. Или это удалось ей самой. Он сунул руку в карман и ощутил холодное прикосновение ключей. Толстый кусок стекла в другом кармане слегка кольнул его слабым электрическим разрядом. Горящий жук. А вот карточка с клятвой исчезла.

Сайрус покосился наверх.

— А где Дэн?

— А, — замешкался человечек. — Не могу сказать. Вообще-то я здесь по официальному поручению.

Он одернул рукава, поправил очки и извлек бумагу из внутреннего кармана пиджака.

— С сожалением вынужден вам сообщить, что постоялец этого мотеля, Уильям Скелтон, погиб сегодня рано утром в результате возгорания.

Сайрус растерянно моргнул.

— Возго… чего? Пожара? Ага, — сказал он. — Я знаю. Я там был.

— Смерть мистера Скелтона констатировали практически сразу по прибытии в больницу. Да обретет его мятущаяся душа покой. — И тут он бросил взгляд на Сайруса. — Хотя лично я бы на это не поставил и гроша.

Внезапно он отвлекся от своей бумажки и склонился над спящей Антигоной.

— Мисс Антигона. Я прошу прощения, но было бы намного лучше, если бы вы соизволили составить нам компанию.

Сайрус встал и, шатаясь, попробовал сделать пару шагов.

— Мы уже общались, но не были представлены друг другу официально. Я — Джон Гораций Лоуни Седьмой, душеприказчик мистера Скелтона, — сказал маленький человечек. Он снова посмотрел в глаза Сайрусу. — И его адвокат.

— Ага, — ответил Сайрус. — Я знаю.

— То, что я должен сказать, касается вас обоих.

— О, черт. — Кашляя и задыхаясь, Антигона села, почесывая свою поблекшую от пепла голову. — Такое ощущение, будто я съела ящик углей.

Она взглянула на маленького адвоката и облизнула зубы.

— Вы вернулись? Что вы тут делаете? И где Дэн?

— Позвольте мне продолжить, — ответил тот. Он весь подобрался, выпрямился, снова уткнулся в свою бумажку и начал торжественно читать: — Мистер Уильям Скелтон, Хранитель Ордена Брендона, оставил после себя только крестника и крестницу, которых ранее избрал своими учениками, помощниками и, как из этого следует, наследниками всего его имущества по правилам вышеупомянутого Ордена. — Он свернул бумажку, спрятал ее в карман пиджака и глубоко вздохнул. — Вот что. У нас всех выдалась непростая ночка, и лично я счастлив, что смог ее пережить. Конечно, я должен был явиться весь в черном, чтобы объявить вам подобные новости, но я не вылезал из этого костюма со времени нашей прошлой встречи. Я уже выразил вам, как потерявшим родственника, официальные соболезнования по поводу смерти крестного отца?

Сайрус посмотрел на сестру. Она медленно моргала, раскрыв рот.

— Наследники? — переспросила она. — Так вот что означала эта карточка?

Сайрус выкашлял новую порцию сажи. Кожу на шее жгло, как от солнечного ожога. Он аккуратно коснулся шеи и провел пальцем по ряду маленьких волдырей, вспомнив обжигающее ожерелье, доставшееся ему прошлой ночью.

Джон Гораций Лоуни Седьмой снял очки и устало помассировал горбинку на носу.

— Я могу пригласить вас обоих на завтрак? Нам нужно обсудить очень многое, и на это у нас совсем мало времени.

Сайрус покачал головой.

— Спасибо, но не стоит. Здесь у нас есть все необходимое для завтрака.

Антигона рассмеялась.

— Кто-нибудь хочет вафель? — И она повернулась к маленькому человечку. — Завтрак, почти как в ресторане.

— Неподалеку есть небольшая закусочная, если я не ошибаюсь. — И человечек поднял брови. — Я слышал, как ее рекомендовали несколько дальнобойщиков.

— Дэн! — завопила Антигона и поковыляла к двери. Сайрус вышел за ней в затопленный и засыпанный пеплом внутренний дворик. Босиком они побрели на парковку и замерли как вкопанные.

Перед ними стоял обгорелый каркас лучницы.

Сайрус смотрел на нее, ощущая, как обожженный язык снова начинает пересыхать. Вот это уже плохо. Куда они теперь пойдут? Никакой страховки у них не было. Закрыв рот ладонью, Антигона схватила его за руку. Грязные, склеившиеся от сажи волосы свисали ей на лоб, а в глазах стояли слезы. Он не должен этого делать. Только не плакать. Не сейчас. Когда они лишились дома в Калифорнии, ему было всего десять. Так что в этот раз он справится.

— Дэн! — завопила Антигона. — Дэн, где ты?

ГЛАВА ПЯТАЯ

ПРИВЕТ, МАКСИ

Сайрус разглядывал обгорелые останки того, что когда-то было его комнатой. Неподалеку Антигона все еще звала Дэна, упрямо, до хрипоты. Они обошли мотель вдоль и поперек, заглянули в Красного Барона и в каждую сгоревшую и не сгоревшую комнату, в которую способны были забраться. Без лестницы второй этаж стал недоступным.

Сайруса мутило то ли от жары и голода, то ли от нервов, то ли от всего вместе. Дэн ведь не мог уйти просто так. Он мог уехать с полицейскими. Вполне возможно. Но тогда он хотя бы оставил записку.