Зуб дракона - Н. Уилсон

— Теперь оно твое, — сказал Скелтон.

Сайрус смущенно заморгал. Тогда Антигона склонилась над стариком, сама взяла его за руки и поднесла их к шее брата. Ожерелье — странная штука — неожиданно задвигалось и стало извиваться между пальцами Скелтона.

— Пользуйся ею, — сказал он. — Когда-то она принадлежала твоему отцу.

На шее Сайруса словно туго сомкнулся раскаленный обруч. Он испуганно взвизгнул и попытался сорвать ожерелье.

— Нет! — воскликнул Скелтон. — Нет. Защищайте то, что я оставил вам. Даже ценой собственных душ.

Он умолк. Сайрус почувствовал, что необычная штука на шее стала теплой, металлической, но одновременно мягкой, чешуйчатой на ощупь и толстой, как плетеный канат.

— Сайрус, — подозвала брата Антигона и сама наклонилась к лицу умирающего. — Сайрус…

Скелтон уже едва шептал.

— Смиты. Пчеловоды. Доверяйте. Нолану.

— Братец Билли. Насколько театральным он был при жизни, настолько же эффектным пытается быть и в смерти, не так ли?

На объятом пламенем пороге стоял стройный мужчина, одетый в черный обтягивающий комбинезон. Его голос с непонятным акцентом совершенно не охрип от едкого дыма. В левой руке он держал все тот же причудливый четырехствольный пистолет и рассеянно поигрывал им. Огонь со стены облизывал его плечо, но он не обращал на него ни малейшего внимания.

— И что умирающий подарил двум нашим малышам, а? — с преувеличенной жизнерадостностью спросил он. — Уильям, что же они должны защищать ценой своих сладеньких детских душ? — И он склонил голову набок, прислушиваясь, но ему ответил только шум пожара. — Он что, уже встретился со своей подругой Смертью?

Сайрус схватил Антигону и отпрянул в сторону. Пока он пытался подняться на ноги, человек двинулся в их сторону, непринужденно шагая мимо горящих обломков и широко оскалившись в подобии улыбки. Неестественно белые зубы ярко выделялись на перепачканном сажей лице и казались очень мелкими и жутковато заостренными, как у акулы. В его очках тоже не осталось стекол, а волосы, спутанные и засыпанные золой, торчали во все стороны на слишком маленькой голове.

— Детки, задержитесь-ка, — сказал он, сладко улыбаясь. — Я не могу найти кое-что важное. Неужели знаменитый Костлявый Билли больше не носит это с собой? — И он махнул пистолетом в сторону тела Скелтона. — Будь талисман по-прежнему при нем, я бы вряд ли застал его в таком плачевном состоянии.

С потолка обрушилась плита, и горящие кусочки обшивки разлетелись по всей комнате. Все окутал густой дым. Закашлявшись, Сайрус попытался прикрыть лицо руками. Глаза жгло так, будто их заливали кислотой.

Странный человек даже не шелохнулся.

— Что старый Скелтон подарил своим гадким утятам? — И он поднял пистолет. — Ну-ка, расскажите дядюшке Макси.

Сайрус никак не мог нормально думать в дыму, ему не хватало воздуха. Мозг уже начинал плавиться. Легкие вот-вот разорвет на куски. Антигона крепко сжала его руку.

— Сай! Тигс! Где вы? — Дэн, босой, в одних трениках, показался у грузовика. Даже не глядя в его сторону, человек перекинул пистолет через плечо и отправил в сторону грузовика пару крутящихся белых мини-метеоров.

Отплевываясь в футболку, закрывающую лицо, Сайрус потянул сестру за собой. Пистолет уже ничего для него не значил. А дым и огонь значили очень многое. Пошатываясь, дети двинулись в сторону гостя, прямо к осыпающемуся выходу. Сайрус готовился к столкновению, к борьбе. Даже к огненному шару в живот.

Вместо этого они вывалились в проход и ударились о нос грузовика и свисавшие с него ноги убитого Скелтоном типа. Сайрус почувствовал, как их обхватил Дэн и как вокруг движется холодный, свежий воздух. Кажется, он увидел звезды. Вокруг сверкали огни, воздух разрывал вой сирен.

Чьи-то руки, более крепкие, чем у Дэна, приподняли Сайруса и оторвали его от сестры. Он слышал, как она кричала, как пыталась вырваться. Но еще более громкие голоса отдавали какие-то приказы, работали моторы, мигали красные проблесковые маячки, и кто-то положил ему на лицо что-то холодное и мокрое, и поднес кислородную маску к его рту.

Пожарник посадил Сайруса на капот полицейского автомобиля.

— Оставайся здесь! Спасатели тебя осмотрят. — И пожарник исчез.

Сайрус сердито сорвал с лица кислородную маску. От «Лучницы» поднимался гигантский столб дыма. Крыша превратилась в бушующий костер. Сайрус попытался встать на неверные, ослабшие ноги. Хорошо, что кислород привел в порядок его рассудок. Где же Антигона? И Дэн?

Какие-то люди в респираторах выносили из номера 111 что-то, похожее на тело. Сайрус похлопал себя по карманам. Ключей нет. Но не все ли равно? Он сорвал чешуйчатое ожерелье с шеи, но оно изогнулось в его пальцах и накрепко обвилось вокруг запястья. Какая теперь разница. Он заметил, что дверь в 110-й номер открыта. Фотографии его сестры были гораздо важнее, чем ключи мертвого старика или его загадочные талисманы. Ведь они все могут сгореть — и папа, и мама, все крупицы счастливого прошлого, другого дома в совершенно другом мире.

Сайрус бросился вперед, перепрыгивая через брандспойты, перескакивая через огромных людей в желтых асбестовых костюмах и шлемах, прямиком в ревущее пламя и ускользающее прошлое.

Земля совершила еще один поворот, выставила одно свое полушарие из тени, и на материке начался рассвет. В мотеле «Лучница» все переменилось. Выбоины на парковке были залиты смесью воды и размокшего пепла. Кое-где к асфальту прилипли расплавленные полиэстеровые занавески. Лестница на второй этаж обрушилась и утянула с собой часть самого второго этажа. По раскрытым номерам гулял утренний ветер, и в них не хватало стен, словно в разобранном кукольном домике. Виднелись обугленные матрасы, почерневшие шкафы и кое-где даже оплавленные телевизоры. Все это было обвито желтой клейкой лентой.

Фигура лучницы, слегка бледноватая в дневном свете, все еще светилась.

Солнце уже потихоньку наливалось летним полуденным жаром, на небе не было ни облачка. Когда солнце стало подниматься к зениту, от залитых водой развалин мотеля и покрытой лужами парковки начал подниматься пар. Завоняло горелой краской и синтетикой от ковров и занавесок.

Разломанная дверь уцелевшего номера зияла пустым проходом на внутренний дворик. За ней на гигантской двуспальной кровати безвольно распростерлись двое. Сайрус и Антигона крепко спали.

Волосы Сайруса местами обгорели, а кожа блестела от сажи и пота. На его шее мелкими пузырьками виднелся след от ожога.

Антигона спала, крепко обхватив руками небольшую стопку фотоальбомов и жестянок с кинопленками. Две камеры, лишившиеся своих стеклянных линз, были водружены сверху. Ее проектор, теперь больше похожий на пирамидку из оплавившегося черного пластика, стоял на полу у кровати.