Алиф-невидимка - Дж. Уилсон

Он тихо позвал ее. Девушка повернулась и удивленно поглядела на него.

— О! Ты почему не спишь?

— А мне… — Он покраснел. — Я просто проснулся так рано, вот и все.

— С тобой все в порядке?

— Да, но не совсем, в общем. — Он снова глубоко вдохнул. — Как жаль, что не всегда так хорошо. Светло и свежо.

— Это верно. — Она тоже принялась разглядывать Город. Небоскребы Нового Квартала выглядели так, будто их строили из жемчуга и пепла. Через несколько часов сюда придут рабочие и сотрут всю пыль, превращая здания в одинаковые и безымянные стеклянные строения. Но сейчас они еще казались неотъемлемой частью пустыни, естественным продолжением дюн континента.

— Это как в сказке, — задумчиво произнесла Дина. — Как будто мы очутились в городе джиннов.

Алиф усмехнулся.

— В самом деле, как в городе джиннов, — согласился он.

— Я пойду совершать намаз на крышу, — сообщила Дина. — Всего тебе хорошего.

— Пусть Господь дарует тебе рай, — отозвался Алиф.

Глаза Дины чуть сузились — она улыбалась. После этого окно в ее комнате закрылось. Алиф постоял еще с минуту, пытаясь собраться с мыслями. Сейчас он примет душ, выпьет чаю. Не было смысла снова ложиться в постель, когда впереди ждал такой ясный день. Удвоить защиту перед Рукой было делом непростым и потребовало от Алифа большого напряжения. Впрочем, можно начинать прямо сейчас, пока он чувствовал себя уверенно, а голова оставалась ясной. Не стоит задумываться над тем, какая опасность могла ожидать его уже в ближайшем будущем. В любой момент к нему могли постучаться. А когда он откроет дверь, то увидит перед собой двух сотрудников службы безопасности в форме цвета хаки. Или, что еще хуже, все это произойдет без предусмотрительного стука. Они могут явиться сюда и среди ночи, чтобы схватить его и скрутить, потом напялить ему на голову нечто вроде капюшона и уволочь в одну из безымянных тюрем для политзаключенных, выстроенных на западной стороне Города. Алиф закрыл глаза и попробовал отделаться от жуткого видения. Но расслабляться себе он тоже не позволил.

Помывшись и насытив организм кофеином, он сел за стол и открыл одну из своих программ-редакторов. Где-то здесь должно было найтись объяснение тому, каким образом Рука сумел так быстро проникнуть в его систему. Может быть, устарели некоторые функции его межсетевых экранов? Или произошла ошибка где-то в его программах? Теперь Алиф размышлял о том, была ли эта атака Руки простым совпадением или тот целенаправленно стремился узнать секреты именно Алифа? Неужели его имя просочилось и стало доступно всем? Но никаких намеков на то, что в Городе был пойман очередной хакер, он не обнаружил. Нет, никто под пытками его не выдал и не рассказал о его тайнах. Все его клиенты находились в полной безопасности. Словом, все продолжало казаться таким же, как это было до появления Руки. Нет, вряд ли именно Алиф был его намеченной целью.

— Что ж, от этого мне не легче, если не хуже, — сказал Алиф, обращаясь к своему компьютеру. Даже если Рука и не собирался прорываться сквозь защиту именно его, Алифа, все равно оставалось непонятным, как ему вообще удалось проникнуть в систему. Вероятно, этот Рука просто волшебник, раз у него это получилось без особых усилий, и при этом он практически не оставил о себе никакой информации. Поверить в такое было очень трудно. Алиф не мог бы назвать ни одного человека с подобными способностями. В сравнении с неведомым Рукой его собственный талант казался детской забавой, шалостью малолетнего. Он откинулся на спинку стула и потер глаза.

— Выход все равно есть, — уверенно произнес он. — Надо помнить о том, что выход есть, и тогда этот выход проявится сам собой. — Но как только он услышал свои слова, они показались ему наивными и неуместными.

Он работал до полудня, проверяя и перепроверяя каждую строчку кодов. Даже ему самому это показалось фанатичным занятием. Как только служанка позвала его на ленч, он остановился. Алиф неспешно спустился вниз и увидел, что мать сидит за кухонным столом и моет целую кастрюлю красной фасоли, чтобы приготовить ужин. Она напевала какую-то известную песенку из репертуара болливудских фильмов, а сама перебирала фасоль пальцами, чтобы вся грязь осталась внизу и была смыта потоком воды.

— Привет, мама. — Он остановился и поцеловал ее в макушку.

— Еду возьми на плите, — отреагировала женщина. — Служанка старалась специально для тебя. Это сыр со шпинатом, ты всегда его любил. А как сейчас?

— Да, и продолжаю любить до сих пор, — пожал плечами Алиф, хотя вопрос вызвал у него легкое раздражение. Он взял из буфета тарелку и положил себе столько еды, сколько мог съесть.

— Твой отец сейчас в Джедде, — продолжала мать. — Он прислал мне фото на компьютер. Он сильно загорел, весь день проводит на солнце, проверяет новый газопровод. Нельзя так загорать, это уже неприлично. Я велела ему пользоваться кремами от загара.

— Хорошо. Отлично.

— Ты бы ему позвонил.

— А почему он сам мне не позвонит? — презрительно фыркнул Алиф.

— Ты же знаешь, как сильно он занят. Лучше позвони ему ты.

Алиф наклонился над тарелкой, чтобы поесть, и тут же принялся рассматривать мать с такого непривычного ракурса. Она продолжала промывать фасоль, гоняя ее в миске взад-вперед с совершенно безразличным выражением на лице. Разве что только появилась вот эта складочка-морщинка меж бровей, что означало высокую степень сосредоточенности. Он подумал о том, уж не эта ли присланная фотография так расстроила ее? Это же простой снимок отсутствующего в доме мужа, ничего более… У нее оставались и другие фотографии его отца. Она хранила их у себя в комнате, в шкатулке из сандалового дерева, и показывала их сыну, когда тот был еще совсем маленький. На этих снимках эта пара была запечатлена вместе. Они ходили по улицам Старого Квартала, возле знаменитой стены, покупали цветы на рынке. И мама выглядела на них великолепно. Она просто вся светилась. Это была обожаемая женщина, но вместе с тем вторая, а потому почти бесправная.

Алиф задумался над тем, в какое именно время жизнь женатого мужчины наскучила его отцу? Он подозревал, что это произошло одновременно с его собственным появлением на свет. Проблематичный сын, темнокожий, в жилах которого текла кровь язычника… Он родился в том браке, который был неугоден его бабушке и дедушке. С таким родством нечего было и думать о хорошем обществе. С дочкой гораздо проще, ее можно было бы выдать замуж, да и дело с концом. А вот с сыном такого не получится. Сыну самому нужно думать о своем будущем.

В этот момент Алиф услышал, как наверху зазвонил его телефон.