Неоцененная попытка - Томас Шерред

Он встал.

— Дружище, тебе не адвокат нужен, а доктор. Я сейчас пойду. Надо все как следует обмозговать, прежде чем браться за дело.

— Присядь. Как тебе такой ход? — И я изложил свой замысел.

— Я думаю… Не знаю, что и думать. Просто не знаю. Поговорим позже. Сейчас мне нужно глотнуть свежего воздуха. — И он ушел.

Как и большинство судебных процессов, наш процесс начался с обычного обливания подсудимых грязью.

(Людям, которых мы шантажировали в самом начале, деньги были давно возвращены, и у них хватило ума держать язык за зубами. К тому же им намекнули, что кое-какие негативы, возможно, где-то еще завалялись. Сокрытие улик? Конечно.) Мы сидели на скамье подсудимых и с величайшим интересом слушали душещипательную историю о своих злодеяниях.

Мы со злым умыслом непоправимо оклеветали великих и бескорыстных людей, которые всю свою сознательную жизнь преданно служили общему благу; мы без нужды поставили под угрозу традиционные дружественные отношения, ложно истолковав легендарные события; насмеялись над мужеством и самопожертвованием тех, кто, защищая Отечество, пал смертью храбрых на поле брани, и нарушили душевный покой всего человечества. Каждое новое обвинение, каждый ядовитый укол вызывал одобрительный гул в заполненном именитой публикой зале. Вопреки здравому смыслу процесс проходил не в обычном помещении суда, а во Дворце правосудия. Зал был до отказа набит влиятельными магнатами, высшими военными чинами, напыщенными посланниками различных стран мира; только конгрессмены от наиболее крупных штатов или располагавшие внушительным числом голосов получили возможность втиснуться в дополнительно установленные кресла. Так что, когда слово было предоставлено защите, Самюэлс предстал перед враждебно настроенной аудиторией. Накануне мы провели с ним целый вечер под охраной полиции в номере гостиницы, куда нас поселили на время процесса: оттачивали, насколько возможно, намеченный план защиты. Самюэлс наделен тем нагловатым чувством юмора, которое обыкновенно присуще исключительно самоуверенным людям. И я убежден, что он испытывал наслаждение, стоя перед всеми этими важными персонами, украшенными медалями и двойными подбородками, и зная, какую бомбу он им уготовил. Боец из него получился отменный. Он начал так:

— Мы верим, что можем доказать свою невиновность только одним способом. Верим, что допустим только один способ защиты. Мы добровольно, без предвзятости, отказались от своего неотъемлемого права предстать перед судом присяжных. И будем говорить прямо и откровенно, по существу. Посмотрев фильм, о котором идет речь, вы, возможно, обратили внимание на так называемое разительное сходство исполнителей с поименно названными действующими лицами. Возможно, вы обратили внимание на жизненную достоверность образов, на реалистичность фильма. К этому обстоятельству я еще вернусь. Первый же свидетель, я думаю, продемонстрирует вам наш метод опровержения выдвинутых против нас обвинений. — Он пригласил первого свидетеля.

— Будьте добры, назовите ваше имя.

— Мерседес Мария Гомес.

— Погромче, пожалуйста.

— Мерседес Мария Гомес.

— Ваша профессия!

— До марта я работала преподавателем в Аризонской школе глухонемых. Затем подала заявление об уходе и уволилась. В настоящее время я работаю по контракту у мистера Левко.

— Благодарю вас. Если мистер Левко находится в зале, то не можете ли вы указать нам его? Спасибо. Теперь не расскажете ли вы суду о характере вашей работы в школе глухонемых?

— Я учу детей, которые родились глухими, говорить. А также читать по губам.

— А сами вы читаете по губам, мисс Гомес?

-- Я полностью потеряла слух, когда мне было пятнадцать лет.

— Преподаете только по-английски?

— По-английски и по-испански. У нас было много детей мексиканского происхождения.

Самюэлс попросил суд назначить переводчика с испанским языком. Какой-то военный атташе, сидевший в глубине зала, тотчас предложил свои услуги. Присутствовавший здесь же посол удостоверил его личность.

— Будьте добры, сэр, возьмите вот эту книгу и отойдите в дальний конец зала. — Затем Самюэлс обратился к суду: — Если представители обвинения пожелают взглянуть на книгу, они убедятся, что это Библия на испанском языке.

Государственные обвинители такого желания не изъявили.

— Господин офицер, будьте добры, откройте любую страницу наугад и читайте вслух.

Атташе открыл Библию и начал читать. В мертвой тишине судьи напрягали слух, чтобы расслышать его голос. Но на таком расстоянии в этом огромном зале ничего не было слышно.

Самюэлс:

— Мисс Гомес, возьмите, пожалуйста, бинокль и повторите суду, что именно читает тот офицер в другом конце зала.

Она взяла бинокль и навела его на атташе, который прекратил чтение и внимательно следил за происходящим.

— Я готова.

Самюэлс:

— Будьте добры, сэр, читайте дальше.

Атташе начал читать, а мисс Гомес повторяла за ним вслух по-испански, громко, быстро и без всякого труда, какую-то главу из Библии (я-то испанским не владею).

Офицер читал еще одну или две минуты.

Самюэлс:

— Благодарю вас, сэр. И вам большое спасибо, мисс Гомес. Извините меня, сэр, но поскольку известны случаи, когда люди заучивают Библию наизусть, то не найдется ли у вас при себе какого-нибудь текста, написанного от руки, например письма? Ведь его мисс Гомес не могла видеть.

У офицера нашлось при себе письмо.

— Не прочтете ли вы его вслух, сэр? Попрошу вас, мисс Гомес…

Она повторила вслух и это. Затем атташе подошел к судьям, и секретарь суда огласил слова мисс Гомес.

— Это то, что я читал вслух, — повторил атташе.

Самюэлс уступил место представителям обвинения.

Те устроили несколько дополнительных проверок, которые вновь подтвердили, что мисс Гомес одинаково хорошо читает по губам и переводит как с испанского, так и с английского.

По указанию Самюэлса остальные чтецы по губам, быстро сменяя друг друга, представали перед судом в качестве свидетелей защиты. Они быстро доказали, что по своим лингвистическим способностям и мастерству не уступают мисс Гомес. Русский специалист из Эмбриджа великодушно предложил перевести на свой ломаный английский любой другой славянский язык, чем вызвал улыбки представителей прессы. Все это выглядело убедительно, однако заинтригованные судьи не понимали цели подобной демонстрации. Раскрасневшийся Самюэлс, довольный и самоуверенный, повернулся лицом к суду.

— Благодаря снисходительности и терпению суда и вопреки усилиям достопочтенных обвинителей мы доказали изумительную точность чтения по губам вообще и полнейшую добросовестность данных специалистов в частности.