Неоцененная попытка - Томас Шерред

— Эти контракты, как вы могли убедиться, будут регламентировать вашу личную жизнь и работу в течение целого года. В них включен особый пункт, согласно которому вы по нашему желанию вправе продлить контракт еще на год. Так что давайте внесем ясность. Жильем мы вас обеспечим, все остальное вы будете получать от наших поставщиков. Любая попытка общаться с кем-либо без нашего ведома приведет к расторжению контракта. Понятно? Хорошо. Работа у вас будет несложная, но чрезвычайно ответственная. По всей видимости, вы завершите ее через три месяца, но в любое время будьте готовы выехать в любое место по нашему усмотрению, разумеется за наш счет. Мистер Соренсон, поскольку вы отвечаете за стенограмму, вам должно быть ясно, что все сказанное в равной степени относится и к вам. Соренсон кивнул.

— Ваши рекомендательные письма, ваше профессиональное мастерство и предыдущая трудовая деятельность прошли тщательную проверку, но вы и впредь останетесь под постоянным надзором. Вы должны будете лично заверить и нотариально засвидетельствовать каждую страницу, возможно даже каждую строчку, сделанных вами протокольных записей, в чем вам поможет мистер Соренсон. Вопросы есть?

Вопросов не было. Каждый получал баснословное жалованье и всячески подчеркивал ревностную готовность добросовестно выполнять свои обязанности. Все подписали контракт.

Предприимчивый Джонсон купил небольшой пансионат, и, положив в карман кругленькую сумму, некое частное детективное агентство согласилось взять на себя приготовление пищи, уборку помещений и необходимый транспорт.

От самих специалистов мы потребовали, чтобы они не обсуждали друг с другом свою работу, особенно в присутствии домашней прислуги, и они пунктуально следовали этим указаниям.

Примерно через месяц мы созвали совещание в кинозале у Джонсона. С собой у нас был один-единственный ролик с пленкой.

— А ролик зачем?

— Он-то и объяснит вам причину всей нашей скрытности. Киномеханика звать не надо. Фильм прокручу я сам, посмотрим, что вы о нем скажете.

Все недовольно поморщились.

— Ох и надоела мне эта детская игра в кошки-мышки, — фыркнул Кесслер.

По пути в кинобудку я услышал голос Майка:

— Не более, чем мне.

Из будки мне было видно только изображение на экране, и все. Я показал фильм, перемотал пленку и вернулся обратно в зал.

— И последнее, — сказал я. — Прежде чем мы приступим к обсуждению, прочтите вот этот документ. Он представляет собой заверенную и нотариально засвидетельствованную запись того, что было прочитано по губам персонажей, которых вы только что видели на экране. Кстати говоря, это не «персонажи» в литературном смысле слова, а вполне реальные люди. Вам только что был показан документальный фильм. Запись расскажет, о чем они говорили. Прочтите ее. В багажнике машины у нас с Майком лежит одна штуковина, и мы хотим ее вам показать. Мы вернемся, когда вы закончите чтение.

Майк помог мне перенести аппарат из машины в зал.

Мы вошли в дверь в тот миг, когда Кесслер с размаху швырнул запись подальше от себя. Листы запорхали в воздухе, а разъяренный Кесслер с воплем «что здесь происходит?» вскочил на ноги.

Не обращая на него внимания и игнорируя возбужденные вопросы остальных присутствующих, мы подключили аппарат к ближайшей розетке.

Майк взглянул на меня:

— Есть какие-нибудь пожелания?

Я мотнул головой и предложил Джонсону замолчать хотя бы на минуту. Майк откинул крышку и, помедлив, взялся за ручку настройки. Я толкнул Джонсона в кресло и выключил свет. В комнате стало темно. Джонсон взглянул мне через плечо и замер с открытым ртом. Было слышно, как Бернстейн от изумления тихо выругался.

Я обернулся посмотреть, что же показывает Майк.

Зрелище было впечатляющее. Он начал с крыши кинофабрики Джонсона, а затем стал стремительно подниматься в небо. Все выше, выше, выше, пока Лос-Анджелес не превратился в маленькое пятнышко на гигантском шаре.

На горизонте виднелись Скалистые горы. Джонсон больно схватил меня за руку и заорал:

— Что это? Что? Прекратите!

Майк выключил аппарат.

Можете представить себе, что было дальше. Все отказывались верить своим глазам. Не верили и терпеливым объяснениям Майка. Ему пришлось еще дважды включать аппарат и, в частности, показать юные годы Кесслера.

Затем наступила реакция.

Маррс не переставая курил. Бернстейн нервно вертел авторучку. Джонсон метался по залу как тигр в клетке, что-то бормоча себе под нос, а дюжий Кесслер мрачно глядел на аппарат и не говорил ни слова. Наконец Джонсон остановился и потряс кулаком под носом у Майка.

— Парень! Ты отдаешь себе отчет в том, что у тебя в руках? Зачем тратить время и ходить вокруг да около? Разве тебе не понятно, что ты изобрел рычаг, которым можно перевернуть мир? Да знай я раньше…

Майк призвал на помощь меня:

— Эд, растолкуй этому дикарю.

Я растолковал. Не помню точно, что я говорил, да это и не важно. Но я рассказал, как мы начинали, как распланировали первые свои шаги и что собираемся предпринять дальше. В заключение я изложил им задачу фильма, который был показан несколько минут назад.

Джонсон отпрянул от меня как от змеи:

— Это вам так просто с рук не сойдет! Вас повесят — если еще раньше не линчуют!

— По-вашему, мы этого не знаем? Думаете, мы не готовы пойти на риск?

Джонсон рванул свои редеющие волосы. В разговор вмешался Маррс:

— Дайте мне с ним поговорить. — Он подошел и в упор посмотрел на нас. — Честное слово? Без дураков? Вы намерены сделать фильм вроде этого и подставить себя под удар? Намерены передать этот… эту штуковину людям всего мира?

— Именно так, — кивнул я.

— И пустить на ветер все, что вы нажили? — Маррс был совершенно серьезен, я тоже. Он повернулся к остальным. — Эд не шутит! Они действительно намерены так поступить!

— Не пройдет! — заметил Бернстейн.

Началась перепалка. Я пытался убедить их, что мы избрали единственно возможный путь.

— Разве вам безразлично, в каком мире жить? Или вам вовсе жить надоело?

— А долго ли нам суждено жить, — ворчливо возразил Джонсон, — если мы сделаем фильм вроде этого? Вы с ума сошли! А я — нет. И я не собираюсь совать голову в петлю.

— Как вы думаете, почему мы так настойчиво обговаривали вопрос о рекламе, об ответственности за режиссуру и производство? Вы же будете делать только то, что обусловлено контрактом. Мы отнюдь не хотим выкручивать вам руки, но вы же сколотили состояние, каждый из вас, работая с нами. А теперь, когда становится жарко, вы решили дать задний ход!

Маррс сдался: