Игра на равных - Рей Тейн

- Не могу я спать. Ты же худший водитель в округе. Это всем известно. Держу пари, ты знаком с каждой рытвиной на дороге и с парочкой ям в кювете. Мне нужно следить за тобой, чтобы мы не врезались куда-нибудь в… - Ее голос затих, и она окунулась в сон, убаюканная тихой музыкой и мерным покачиванием пикапа.

Чейза охватило теплое чувство. Ни капельки не изменилась. Все та же малышка Карли. Она подтрунивала над его водительскими талантами с тех самых пор, как он на экзамене по вождению снес забор мэра города.

Да и засыпать она умудрялась где угодно и когда угодно. Уютно устроившись в развилке ветвей прямо на дереве. На камнях у реки, с удочкой в руках. Даже верхом на лошади. Майк даже часто бился с ним об заклад на ее способность засыпать в самом неподходящем месте - и всегда выигрывал.

Чуть склонив голову, Чейз украдкой бросил на нее взгляд, впитывая прелесть длинных ресниц, веером оттенивших щеки, изящной линии высоких скул, чистой, розовой после утреннего душа кожи. Нижняя губка чуть оттопырилась во сне, и Чейз стиснул на руле пальцы, борясь с внезапным желанием припасть к ней ртом.

В голубоватой дымке раннего утра она казалась невероятно обольстительной, сексуальной - и в то же время невинной. Она была так близко - вот, протяни руку и прикоснись… а душой так же далека от него, как эти последние десять лет.

Нет, она уже не прежняя маленькая Карли. Той малышки больше нет. А эту взрослую Карли Джейкобс он почти не знает, а понимает и того меньше. Но ничего, дайте ему только время, тут же решил Чейз. К концу путешествия он расколотит эту ее стену, даже если для этого ему понадобится кувалда.

Он бросил на нее еще один быстрый взгляд, улыбнулся по-детски беззащитной позе. Одна рука под щекой, другая ладонь обхватила колени. Она что-то тихонько пробормотала во сне, и Чейз наконец не выдержал. Желание прикоснуться к ней взяло над ним верх. Он накрыл ее ладонь своею, осторожно поднес к губам и оставил на кончиках пальцев легкий, почти воздушный поцелуй.

- Добро пожаловать домой, Карли, - прошептал он.

4

- Эй, проснись, солнышко! Твоя остановка.

Голос донесся до затуманенного сладкой дремой сознания Карли. Смутно осознавая, что мерный ритм колес, баюкавший ее последние двадцать миль, закончился, она пыталась поглубже окунуться в сон, отмахнуться от непрошенного вторжения.

Что- то твердое и теплое прикоснулось к ее лицу, и она инстинктивно потерлась щекой. Аромат хвойного мыла. Чейз. Даже во сне она не может избавиться от мыслей о нем.

Впрочем, она ведь еще в детстве поняла, что это единственная задача, за которую ей и браться не стоит.

Уже десять лет прошло, как они не виделись, десять лет нестерпимой боли и горького одиночества. Все эти годы она лишь во сне могла вспомнить Чейза, которого любила. Карли раз и навсегда запретила себе думать о нем. Но ночью образы прошлого переставали ей подчиняться, и она вновь переживала восторг того счастливого времени, когда болела за него на бейсбольном матче старшеклассников или каталась с ним на мотоцикле, купленном им перед самым окончанием школы на сэкономленные от обедов карманные деньги, которым он невероятно гордился.

Лишь во сне она могла снова устроиться в скрипучем кресле-качалке на заднем крыльце в приюте Лейзи-Джейка и сыграть в карты с Чейзом и Майком, прислушиваясь к раскатам летней грозы и наслаждаясь свежестью после дневного пекла. Или носиться по полю за бабочками, пока ребята прокладывают к дальнему пастбищу трубы для полива.

Она стала взрослой, и воспоминания потускнели, но раз или два в году они все-таки возвращались, живые, яркие и пронзительные в своей реальности.

Несколько месяцев назад она смотрела по телевизору бейсбольный матч, и комментатор, называя цифры какой-то спортивной статистики, упомянул имя Чейза. В ту же ночь Чейз пришел к ней во сне: крепко прижимая к себе, он умолял простить его, а она, уткнувшись лицом в его мощную грудь, рыдала, выплескивая годы и годы страданий.

Она проснулась тогда на влажной от слез подушке, с неизбывной, острой тоской в сердце.

Но сейчас сон был другим. Чейз сейчас не просил прощения, а предлагал свою силу и тепло. Она улыбнулась чудесному, несбыточному видению и, слегка повернув голову, прижалась губами к его запястью. Она уже привыкла к тому, что во сне можно не сдерживать своих фантазий, можно ослабить жестокий контроль над своими чувствами.

Он что- то пробормотал… не то молитву, не то проклятие -она так и не разобрала. В конце концов, это ее сон, и никто не заставит ее ломать себе голову над его словами. Так-то вот. Она по-детски хихикнула над глупой мыслью, но тут же напряглась, ощутив уже совсем другое прикосновение. Теплые губы в уголке ее рта… твердые ладони на ее щеках… А-а-ах…

Такого ведь еще не случалось в ее снах? Нет, никогда. Интересно, почему? Восхитительное ощущение. Поцелуй стал глубже, и она отбросила все догадки и вопросы, чтобы насладиться его вкусом.

Поцелуй любовника ее грез был таким, о каком она могла только мечтать в реальной жизни - вначале нежным, мягким, как ее любимое пуховое одеяло, а потом все более глубоким, требующим ответа. Его язык заскользил по ее губам, и она с готовностью раскрыла их, принимая его, впитывая его вкус.

Она удивлялась собственному воображению. Чейз казался ей таким живым, таким настоящим. И бесконечно желанным. А потом он оттолкнул ее, и она, прошептав его имя, умоляюще вскинула руки, обвила его шею, не в силах расстаться с этим чудом, мечтая продлить восхитительный сон.

Она проснулась, лишь услышав сдавленное проклятие.

- Карли, радость моя! Видит Бог, я бы сам не остановился. Но ты же возненавидишь меня еще больше. Проснись же наконец, черт возьми!

Ее ресницы вспорхнули, и она в ужасе уставилась в пронзительные синие глаза в каких-нибудь нескольких сантиметрах от ее собственных. Сознание обрушилось на нее ударом бича. Она так и застыла, с вытянутыми, обвившимися вокруг его шеи руками - а потом резко отшатнулась, и сильно ударилась о ручку на дверце машины.

В тишине кабины слышалось только прерывистое, учащенное дыхание. Карли содрогнулась, когда поняла, что не только она, но и он с трудом приходит в себя.

- Я… Ты… Что это за…

Она умолкла. Как бы ей ни хотелось наброситься на него за то, что посмел к ней прикоснуться, несмотря на ее очевидную ненависть и отвращение, она прекрасно понимала, что вина за этот поцелуй целиком лежит на ней. Неважно, что она была еще в полудреме, это не оправдание. Карли с жестокой ясностью вспомнила, как прижималась губами к его запястью, как умоляюще шептала его имя и цеплялась за шею.