Ложь во спасение - Линда Майлз

Они посетили уйму мест, но все разговоры с Чейзом сводились к сексу и деньгам. Он прекрасно разбирался в политических и любовных интригах прошлого, поэтому комментировал все увиденное пикантными подробностями из жизни деятелей искусства и их покровителей, забавными рассказами об их амурных похождениях. Таша пыталась прерывать эти рассказы, но тщетно. Он выслушивал ее, заложив руки в карманы и мило улыбался, торжествуя оттого, что смог смутить ее.

Сегодняшний день она хотела провести спокойно, поговорить на нейтральные темы, но это было выше ее сил, потому что, если даже ей удавалось избежать его взгляда, Таша все равно чувствовала неудобство оттого, что он рядом. Она без передышки говорила о завтраке, обеде, об особенностях французской кухни, стараясь не касаться их личной жизни. Чейз был подозрительно вежлив, только в глазах его постоянно мелькали искорки веселья, что выводило Ташу из себя.

После ужина он поинтересовался, не хочет ли она пойти в клуб, но Таша отказалась, ссылаясь на то, что хочет пораньше лечь спать. Она сказала, что не будет возражать, если Чейз пойдет один. Таша надеялась, что наконец сможет насладиться одиночеством. Но Чейз запротестовал, сказал, что не собирается идти куда-нибудь один, без нее. В общем, они опять вернулись в отель вместе. Около двери Чейз по обыкновению поцеловал ее в щеку и пожелал спокойной ночи.

Может, Чейзу удалось заснуть, а может, он спокойно читал Спинозу. Таше же опять не спалось. Она проснулась в три часа ночи, но осталась в постели, лежала и пристально вглядывалась в темноту. Чем больше она узнает Чейза, тем больше находит несоответствий со своими прежними представлениями о нем. Таша боялась, что начинает испытывать к Чейзу какие-то чувства, хотя пока еще не могла серьезно оценить их. Ей не нравились метаморфозы, происходившие с ней. Таша не хотела признавать, что раньше просто ошибалась в нем.

Однажды за завтраком она сделала ошибку, спросив его о работе.

— Что ты будешь делать, когда вернешься в Нью-Йорк? Чем ты вообще занимаешься? — поинтересовалась она, подперев лицо руками.

— Я на распутье, пытаюсь решить вопрос, чем мне дальше заниматься. Но сейчас я не думаю об этом, а просто наслаждаюсь прекрасным городом, в котором нам посчастливилось оказаться.

— А конкретнее? — допытывалась Таша. О нем в семье ходят разные слухи, но никто точно не знает, в чем на самом деле состоит его бизнес. Хотя одно она знала наверняка: в деньгах он не нуждается.

— Если конкретнее, — сказал он, — то я помогаю любому, кто просит у меня помощи. — Чейз усмехнулся. — Как ты, наверное, знаешь, в прошлом я музыкант и даже имел успех на этом поприще. — Он помолчал некоторое время, а затем продолжил, глядя куда-то вдаль: — Нас было трое, мы играли в Лондоне в клубах Уэст-Энда. Мне нравилось это занятие. Но так сложились обстоятельства, что нужно было выбирать: плясать под чужую дудку или работать самому. Я захотел самостоятельности, поэтому нашел деньги и уехал. Начал работать в одном из клубов Нью-Йорка. Огни Нью-Йорка, шансы на успех — это захватывает. Ты бредишь известностью, популярностью, но не каждому везет так, как мне. Многие годами ждут того шанса, который выпал мне, а я смог найти группу, и не просто найти, а еще и добиться успеха. Но потом все это мне надоело. В голову пришла идея заняться кинопроизводством, тогда я познакомился со многими интересными людьми. Мне нравилась эта работа, она у меня получалась, я многого достиг, правда, все время чувствовал, что что-то упускаю. Вертеться приходилось — только успевай. А теперь вот подумываю купить одну радиокомпанию, полагаю, это будет любопытно. Поэтому я и сказал, что стою на распутье.

— О, — выдохнула Таша, его история произвела на нее впечатление.

Чейз уловил странную нотку в ее голосе.

— В чем дело?

— Нет, все в порядке.

Чейз опять взглянул на нее с улыбкой, что так раздражало ее уже несколько дней. Все это время Таша считала его человеком без прошлого или же, по крайней мере, с темным прошлым, о котором он не желает вспоминать.

— Я тоже очень часто меняла род деятельности, но ничего путного не добилась, — сказала Таша с некоторой обидой в голосе. — Единственное, чем могу похвастаться, так это умением начинать все сначала после очередного крушения.

— Неужели правда? — недоверчиво спросил Чейз.

— Конечно, правда. Мой финал всегда одинаков — пустота, боль, разочарование. — Таша горько усмехнулась. — И это касается не только работы.

Чейз поднял бровь.

— Ты всегда упрекала меня в эгоизме, но знаешь, именно эта черта характера и позволяет выжить в сложных условиях. Если ты целеустремленно делаешь то, что хочешь, плюешь на чужое мнение, то тебя ждет успех. Мое правило — никогда не связываться с тем, кому не доверяешь на сто процентов.

— Хм! — Таша, улыбаясь, пожала плечами: то, что она услышала, напомнило ей прежнего Чейза.

— Я познакомлю тебя с некоторыми людьми, когда приедем в Нью-Йорк, — сказал Чейз, угадывая ее мысли. — И может быть, ты найдешь что-нибудь интересное для себя. Я как-то встретил Питера Макдермота. Кажется, вы вместе работали? Так вот, он хвалил тебя, говорил, что ты очень талантлива.

Таша стиснула зубы. Она вынуждена была признать, что ошибалась в нем. Раньше она думала, что его интересуют только деньги, а оказалось, что Чейз талантливый и очень целеустремленный человек.

— Спасибо, — через силу сказала Таша.

— Не за что, — его губы растянулись в улыбке, — а вообще хватит болтать, иначе мы опоздаем к открытию.

Таша сидела на кровати, обхватив колени руками и уставившись в темноту. Они осмотрели уже тысячу разных произведений искусства, а Чейз даже виду не показал, что ему это надоело. Она направила свет настольной лампы на путеводитель — необходимо отыскать такой музей, который был бы ему неинтересен. Таша перелистывала странички, но ничего нужного не могла найти: что-нибудь вроде музея пуговиц, а еще можно позвать его посмотреть коллекцию бабочек. В Англии полно подобных музеев, но, к сожалению, они сейчас не там.

Таша оглянулась и заметила свет в ванной, затем услышала шум льющейся воды. Это напомнило ей, как приятно стоять под струями теплой воды, тем более сейчас, когда на улице так сыро и холодно и она замерзла. И вдруг Таша мысленно представила своего мужа: по его упругому телу стекают струйки воды, по сильным плечам, по широкой груди, дальше по животу, дальше… Он подставил лицо под струи, и вода пригладила его волосы… В голове пронеслись его насмешливые слова:

«Что ты хочешь сказать? Что, если вдруг ты передумаешь, меня это уже не заинтересует? Нет, не буду отрицать: это доставит мне радость».