Кремовые розы для моей малютки - Вита Паветра

ножкой шаркнет, поклонится и комплиментами с ног до головы засыплет, да все цветисто, с выражениями… она и растает. Много ли бабе надо?

Между тем, криминалисты продолжали свою работу.

— Дать бы ему по роже разок-другой, но ведь я как думал: тут же съедет гад и не заплатит. Еще и компенсации потребует, нынче все ученые. Словами я ограничился, — завершил свой пламенный рассказ хозяин пансиона.

— Подействовало? — спросил Гизли.

Мистер Уикли хмуро покосился в его сторону.

— Ну, от жены моей он отстал. А деньги, все одно, не отдал. Пропали наши денежки, тю-тю-у! Вот же тварь!

— По окончанию следствия, можете забрать в качестве компенсации за причиненный ущерб, — подал голос кто-то из криминалистов.

— В гробу я видал его барахло! Гроша ломаного не стоит, дрянь на дряни и дрянью погоняет! — взорвался мистер Уикли. — Нет, ты подумай, дорогая: нам этот урод ни пенса не заплатил, а дорогущие пирожные — жрал! Смолы тебе горячей семи сортов, паскудина!

Последнюю фраз несчастный, так ловко облапошенный, хозяин пансиона будто выплюнул.

Его жена, на протяжении гневного «спича», плакала и нарочито громко, судорожно вздыхала. Потом достала из кармашка батистовый платочек с явно чужими вензелями и высморкалась. Не менее громко. Стрельнула мокрым от слез взглядом в господина комиссара и сконфузилась.

Ни показные переживания миссис Деборы Уикли, ни праведный гнев ее мужа совершенно не тронули Фому. «Врут, прохиндеи. Для таких опытных хитрецов — очень неумело», подумал господин комиссар. «Наверняка, подворовывали у своего жильца — как и у других, посолиднее. Платочек-то, а? Хе-хе. А ведь спроси — скажет, подарили, благодарность и все такое. Да я и спрашивать не буду — и так ясно все с тобой, голубушка. И этого жулика тоже вниманием не обошли, кое-что к рукам „достойных хозяев“ намертво прилипло. Так, по мелочи. Много с него явно не возьмешь, хотя… надо проверить. На что-то же он рассчитывал, когда влезал в эти долги». Фоме не терпелось разобрать найденные «бумажки» — документы, записки, газетные вырезки, просто клочки. Возможно, где-то там, среди них пряталась отгадка — или намек на нее.

Из открытого окна потянуло прохладой. «Чует мое сердце, придется сюда еще раз вернуться», подумала господин комиссар.

— Да-да-да, вот здесь подпишите. И вот здесь еще, — Гизли ткнул пальцем в пустые строчки и протянул ручку все еще дрожащей миссис Уикли.

Хмурый мистер Уикли наблюдал, как жена выводила «кудрявую» роспись, после чего — и сам приложился.

Господин комиссар сдержанно поблагодарил обоих супругов и попросил их пока не уезжать из города.

— Комнату мы пока закроем и опечатаем. Служебная необходимость, думаю, ненадолго! — заверил он покрасневшего от негодования хозяина пансиона. — Возможно, мои люди сюда еще вернутся. Возможно, и не один раз. Было бы очень неудобно, если бы здесь поселился кто-то еще.

— А кто нам убытки возместит?! — поинтересовался мистер Уикли.

Лицо его побагровело, кулака сжимались и разжимались, было видно, что сдерживается он из последних сил. Миссис Уикли переводила испуганный взгляд с мужа на незваных гостей и обратно. И мяла, мяла свой дорогой платочек. Промокший уже насквозь.

Две вороны заглядывали в окно, с интересом наблюдая за людьми. Время от времени, они каркали — хрипло, явно осуждающе. Делились впечатлениями, старые сплетницы.

От их карканья, громкого и злорадного, миссис Уикли всем телом вздрагивала.

— Кто, говорю, денежки мне вернет, а?! — продолжал разоряться облапошенный хозяин пансиона.

— Да не переживайте вы так, — улыбнулся Фома. — Как найдем убийцу, так сразу и откроем. Будьте любезны, ключ.

И он подставил ладонь.

Миссис Уикли, с тяжелым вздохом, положила на нее длинный узкий ключ с затейливой бородкой. Господин комиссар лично, собственноручно закрыл дверь на три оборота, а его помощник — опечатал ее. Узкие полоски бумаги с гербами и печатями нелепо смотрелись на почерневшей от времени, обшарпанной дубовой двери.

Все время, пока длилась эта нехитрая, но важная процедура, Гизли не сводил глаз с хозяев. Они будто окаменели или одервенели. Казалось, пот и слезы — и те уже не катились, а будто присохли к апоплексически-багровому лицу мистера Йозефа Уикли и бледному, худому лицу миссис Деборы Уикли.

— А-а… ключ? — робко, вполголоса, спросила хозяйка.

— Ключ останется у нас. Майкл, конверт не забыл?

— Держите, шеф!

Ключ был торжественно упакован в чистый конверт и запечатан. После чего четверо полицейских поставили на нем свои подписи. Хозяева тоже подписали, но уже другую бумагу — «акт временной передачи». И господин комиссар еще раз уверил хозяев пансиона, что все будет хорошо и даже преотлично. Убийцу — найдут, ключ — вернут, а жизнь — наладится. Всенепременно!

…Наконец, все церемонии были закончены. Господа полицейские стали спускаться по шаткой лестнице: «осторожно, ребята, глядите под ноги… потолочная лепнина великолепна, Майкл, но ты лучше на ступеньки гляди… шеф, ну что вы, как малютке… смотри под ноги, говорю, „малютка“!.. тут убиться — как нечего делать…вы правы, шеф: опять на похороны скидываться, цветы, то-се, а у меня от жалованья пшик остался, слезы одни… „малютка Гизли“, классное прозвище, бг-гы-гы!..щас как врежу, не посмотрю, что тут шеф!.. понял, заткнулся, аха-ха-хах!.. все-все-все, говорю!.. ребята, помолчите немного, два пролета — и мы на свободе! какой идиот строил этот дом — лестница будто не для людей, а для мышей, свалиться и тяжкие телесные получить, как нефиг делать… слушаемся, шеф! Бг-г!»

— Опись изъятия предметов, протокол, ключ от каморки… надеюсь, ничего не забыли? — уже на улице спросил Фома.

Стоя на ступеньках, он щурился от солнечного света и предвкушал обед. На голодный желудок ему почему-то всегда скверно думалось. Бог весть почему, но — факт. А факт, как ты ни крути, вещь суровая. Безжалостная и неумолимая. Даже так, даже так…

— Все на месте, шеф, — вразнобой откликнулись подчиненные.

Глава 7

Тед Новак, вопреки своим же словам, позвонил в тот же день. Фома не стал ломать голову над такой удачей — судмедэксперт давно славился своей непредсказуемостью.

— Не наш случай, господин комиссар. Абсолютно чисто.

— Ладно, рассказывай.

— Судя по характеру повреждений, нашего покойничка сначала оглушили. Здорово чем-то приложили: на затылке шишка, величиной с куриное яйцо. Гематомы, судя по всему, не было. Похоже, били кулаком. Здоровенным таким кулачищем, — хмыкнул судмедэксперт. — Странно, однако…

— Что?

— Вы только не смейтесь, господин комиссар! Судя по силе удара, били осторожно. Я бы даже сказал — ласково. Звучит дико, понимаю… но стукни его неизвестный чуть посильнее, совсем чуть-чуть! — запросто бы прибил. Но нет.

Фома слушал, не перебивая. Лишь недоверчиво и задумчиво качал головой.

— У покойника под мышками синяки,