Темная Башня - Стивен Кинг

Все это время Роланд вел себя сдержанно. У него появилась крайне неприятная идея, которой он не стал делиться с Сюзанной: лабиринт коридоров и тоннелей может находиться в движении, словно стороны света в «мире наверху», как стрелок уже думал о нем. Если так, они попали в беду.

Внизу было жарко, вскоре они уже обливались потом. Ыш быстро и тяжело дышал, как маленький двигатель, но не отлипал от левой ноги Роланда. Пыли на полу больше не было, так что следы, которые они видели раньше, исчезли. Шум за дверями усиливался, и когда они проходили мимо одной, что-то стукнуло по ней так сильно, что она завибрировала. Ыш гавкнул на дверь, прижав уши к голове, Сюзанна коротко вскрикнула.

– Спокойно, – сказал ей Роланд. – Через дверь этой твари не прорваться. Никто из них не сможет прорваться.

– Ты в этом уверен?

– Да, – твердо ответил Роланд. Уверенности у него не было. Вспомнила фраза Эдди: «Все ставки отменяются».

Они обходили лужи, особенно те, что то ли светились от радиации, то ли фосфорицировали. Они миновали сломанную трубу, из которой выходил зеленый пар. Сюзанна предложила задержать дыхание, когда они будут проходить мимо. Роланд подумал, что это весьма дельная мысль.

Еще через тридцать или сорок ярдов она попросила стрелка остановиться.

– Не знаю, Роланд, – и он услышал, как она отчаянно стремится изгнать из голоса панические нотки. – Увидев дверь Линкольна, я подумала, что мы тут же доберемся до нужного тоннеля, а теперь это… здесь… – у нее дрогнул голос, она глубоко вдохнула, стремясь совладать с нервами. – Здесь все выглядит по-другому. И эти звуки… как они лезут в голову…

Он понимал, о чем она говорит. Слева от них находилась дверь, на которой ничего не написали, ничего не вырезали, она чуть перекосилась на петлях, сверху между ней и дверной коробкой образовалась щель, через которую и слышалось атональное звяканье тодэшных колокольцев. Вместе со звуком из щели вырывался зловонный воздух. У Роланда возникло подозрение, что сейчас Сюзанна предложит повернуть назад, пока есть такая возможность, можем, пересмотреть саму идею попасть на другую сторону под замком, поэтому сказал: «Давай поглядим, что впереди. Там все равно чуть светлее».

И когда они подходили к очередному перекрестку, от которого во все стороны веером расходились коридоры с выложенными кафелем стенами и тоннели, Роланд почувствовал, как она приподнялась, прижалась к нему.

– Вон она! – закричала Сюзанна. – Эта груда мусора! Мы обходили ее. Мы обходили ее, Роланд, я помню!

Над перекрестком осыпалась часть потолка, так что на полу образовалась куча из разбитого кафеля, осколков стекла, кусков провода и земли. Огибали кучу многочисленные следы.

– Вон там! – воскликнула она. – Впереди! Тед сказал: «Я думаю, это тот самый тоннель, который они называют Главной улицей, и Динки добавил, что согласен с Тедом. А Дани Ростова сказала, что давным-давно, когда Алый Король сделал что-то такое, из-за чего в Тандерклепе установился вечный сумрак, большая группа людей воспользовалась этим тоннелем, чтобы выбраться отсюда. Но оставили здесь свои мысли. Я спросила ее, на что это похоже, читать оставленные мысли, и она ответила, все равно, что смотреть на мыльную грязь, осевшую на стенках ванны после того, как спустили воду. „Удовольствие маленькое“, – подвела итог Дани. Потом Фред пометил тоннель, и мы двинулись в обратный путь, к лазарету. Я не хочу хвалиться и сглазить, но, думаю, теперь все будет в порядке.

Она не ошиблась, по крайней мере, на какое-то время. Через восемьдесят шагов после кучи мусора они подошли к арке, за которой начинался тоннель, полого уходящий вниз, освещенный мерцающими белыми шарами под потолком. На стене они увидели четыре меловые полоски, которые уже потекли под воздействием влаги на стенах, последнее послание, оставленное им обретшими свободу Разрушителями:

Они немного передохнули, поели изюма из банки, упакованной под вакуумом. Даже Ыш съел несколько изюминок, хотя было ясно, что удовольствия от такой еды он не испытывает. Когда они подкрепились, Роланд убрал банку в кожаный мешок, который нашел в Федике, и спросил Сюзанну: «Пошли?»

– Да. Немедленно, пока я не лишилась последних остатков… Господи, Роланд, что это?

Сзади, возможно, из одного из коридоров, отходящих от перекрестка с кучей мусора, донесся низкий глухой звук. Что-то в нем было хлюпающее, словно наполненные водой резиновые сапоги только что сделали один шаг.

– Не знаю, – ответил Роланд.

Сюзанна в тревоге оглянулась, но увидела только тени. Некоторые двигались, но, возможно, потому, что мигали лампы.

Возможно, потому.

Знаешь, – сказала она, – мне кажется, будет неплохо, если мы поскорее отсюда смотаемся.

– Думаю, ты права, – Роланд опустился на одно колено, оперся о землю подушечками пальцев, словно легкоатлет, готовящийся взять старт с колодок. Когда Сюзанна устроилась в упряжи, он поднялся и двинулся по направлению, указанному стрелкой, если еще не бегом, то быстрым шагом.

С такой вот скоростью он шел минут пятнадцать, пока они не набрели на скелет, одетый в клочья сгнившей военной формы. На черепе уцелел клок кожи с черными волосами. Челюсть улыбалась, словно приветствуя их в подземном мире. Рядом с тазовыми костями лежал перстень, соскользнувший с пальца правой руки мертвеца. Сюзанна сказала Роланду, что хочет взглянуть на него. Стрелок наклонился, поднял перстень, протянул ей. Она осмотрела перстень, убедилась, что ее догадка правильная, отбросила. Он звякнул, ударившись об пол, а потом остались только звуки капающей воды да слабое, но настойчивое звяканье тодэшных колокольцев.

– Так я и думала, – сказала Сюзанна.

– И что это было? – спросил он, уже на ходу.

– Господи, Роланд, – выдохнула Сюзанна. – Святой Боже, кем они были?

Роланд промолчал, хотя знал ответ: людьми, которые сошли с ума.

С интервалом в сто ярдов им встречались короткие лестничные марши, максимум из десяти ступеней, которые уводили их все глубже в чрево земли. Пройдя, по подсчетам Сюзанны, с четверть мили, они наткнулись на ворота, сорванные в петель, похоже, каким-то транспортным средством и разнесенные в щепки. Около ворот валялось много скелетов, они просто устилали пол, так что Роланду приходилось наступать на некоторые, чтобы пройти. Под сапогами кости не крошились с хрустом, а, напитанные влагой, издавали какие-то чавкающие звуки, которые еще сильнее действовали на нервы. От костей поднимался сырой, неприятный запах. В том месте, где лежали тела, большинство кафельных плиток сорвало со стен, а в тех, что остались, чернели дыры от пуль. То есть воевали не луками и копьями, а стрелковым оружием, скорее, автоматическим. Сюзанна уже открыла рот, чтобы озвучить свои мысли, но прежде чем успела произнести хоть слово, до ее ушей вновь долетел низкий, глухой звук. Она подумала, что звук этот чуть прибавил в громкости, то есть чуть приблизился. Она опять обернулась и ничего не увидела. Лампы по-прежнему гасли в пятидесяти ярдах от них.