Танцующий лепесток хайтана - YeliangHua

сна, беззвучно захлебываясь собственными слезами — казалось, он никак не мог остановиться, сколько ни тер лицо. Они просто лились из его глаз подобно прорвавшей плотине, которую больше невозможно было починить.

Он украл этот чертов платок потому что все еще хотел присвоить себе что-то, что стало бы для него частью воспоминаний о Мо Жане и том беззаботном времени, когда парень был его учеником — когда Чу Ваньнин считал его своим другом и еще не знал, что его сердце вот-вот разобьется.

Мо Жань вернулся в номер только к рассвету. На самом деле, он отправился прогуляться по чужому городу после конкурсного выступления в одиночестве — в какой-то момент он понял, что не сможет выдержать бесконечный треп Ши Минцзина, который, казалось, и минуты не мог провести с закрытым ртом.

Ему было хр*ново.

По-настоящему.

И он понятия не имел, что с этим делать.

В какой-то момент он остановился посреди темной улицы и, запрокинув голову вверх, уставился на безжизненно холодное темное небо. Даже оно напоминало ему своим цветом глаза его учителя — темные, бездонные, похожие на разверстый космос.

Из-за отсвета огней ночного города звезд практически не виднелось, так что нечего было и надеяться увидеть падающую звезду.

Да и что он мог бы загадать?

Все, чего ему хотелось по-настоящему — вернуться в номер, где, должно быть, его ждал злой как демон преисподней Чу Ваньнин, готовый растерзать на куски из-за опоздания.

Вот только… разве был Мо Жань виноват, что так сильно желал этого демона? Разве мог он с этим хоть что-то поделать?

Он был, мать вашу, влюблен.

Казалось, чем хуже к нему относился Чу Ваньнин, тем сильнее парень влюблялся.

Все, что ему оставалось теперь — блуждать по ночному городу до самого утра, потому что вернуться в гостиницу он просто не мог.

Когда небо начало светлеть по кромке горизонта, внезапно пошел сильный дождь.

Парень вымок до нитки, и теперь одежда облепляла его словно утопленника.

Он тихо приоткрыл дверь номера и проскользнул внутрь — мокрый, с волос бесконечно капало. Продрогший до нитки словно бездомный пес, вышвырнутый хозяином.

В номере было тихо.

Парень бросил взгляд в сторону ширмы, украшенной изображениями парящих сорок — однако та надежно скрывала от него дальнюю от двери кровать, и учителя Чу, который, очевидно, уже давным-давно мирно уснул, так и не дождавшись ученика с поздней прогулки.

Поборов желание хотя бы мельком взглянуть на спящего юношу, Мо Жань направился прямиком в постель. Стянул с себя мокрую насквозь одежду — и бросил ее прямо на пол. Натянул на себя просторную футболку для сна — не до конца был уверен, что надел ее нужной стороной, но сейчас ему, по правде, было все равно. Она липла к вымокшей под дождем коже и мешалась, но он не рискнул бы включить свет на случай, если Чу Ваньнин все-таки спал не так уж крепко.

Немного поколебавшись, он сел на своей постели и уставился на ширму, отделявшую их кровати.

Какого хр*на он делает?!..

С волос продолжало течь ручьями. Его руки мелко дрожали — и он обхватил себя за талию, медленно покачиваясь из стороны в сторону, отчаянно пытаясь успокоиться.

Дышать медленнее.

Не думать о Чу Ваньнине, который лежал, такой беззащитный, всего в паре метров от него, и ни о чем не подозревал.

Не думать, что мог бы, пока тот спит…

“Бл*ть!!!”

Мо Жань обхватил голову руками, продолжая раскачиваться.

А затем вскочил на ноги и беззвучной тенью преодолел расстояние между собой и спящим учителем Чу.

Это было недостойно?!..

Плевать!!!

Он оперся руками по обе стороны от головы Чу Ваньнина, склоняясь к нему. Тяжелые влажные капли падали Чу на лицо, но Мо Жаню было плевать.

Проснется?!

Ну и пусть!!!

Он склонился к Чу еще ниже, и теперь мог слышать странно хриплое, прерывающееся дыхание своего учителя. Оно было медленным, но отчего-то словно... натужным.

Мо Жань опустил голову ниже, и его губы накрыли мягкий, чуть приоткрытый рот.

Соленый…

Почему его губы были такими горько-солеными?!..

На вкус поцелуй был словно глоток морской воды.

Мо Жаня буквально затрясло от этой *баной горечи, его пальцы сжались по обе стороны от головы не сопротивляющегося и ни о чем не подозревающего Чу.

Его язык уже проникал в рот учителя, соприкасаясь с нежными стенками щек, двигаясь нагло, в порыве охватившего безумия. Чу Ваньнин не смог бы сейчас остановить его, даже если бы проснулся и попытался оттолкнуть — но… к счастью, он действительно крепко спал.

Что… что он творит?..

Он целует находящегося в бессознательном состоянии учителя, пользуясь тем, что тот ни о чем не догадывается.

И его это, мать вашу, возбуждает…

Мо Жань резко отпрянул в сторону, словно обжегшись.

Что он творит?!..

Дрожащей рукой он накрыл свой рот, все еще чувствуя соль и горечь.

“Это был вкус слез, — изумленно понял он через некоторое время, когда его наконец перестало колотить нервной дрожью. — Определенно… вкус слез”.

В груди что-то болезненно сжалось, но парень тут же заставил себя ожесточиться, вспоминая, как Чу Ваньнин выбросил его с таким трудом и заботой приготовленный подарок. Как с каждым днем взгляд Чу, обращенный к нему, становился все более холодным и отстраненным.

Ему было все равно, почему Чу Ваньнин плакал этой ночью.

Мог вырыдать тут хоть целый океан — какое Мо Жаню было до этого дело?!..

Его вообще не должно было это беспокоить.

Комментарий к Экстра. Ночь Семерок Всех с праздником Циси! Я постаралась сделать эту часть максимально в духе этого дня.

Те, кто знаком с легендой, заметят, что у нас тут Мо Жань, как Ткачиха, шил платочки, и Чу Ваньнин, как Пастух, крал вещи. И сороки на ширме символизировали что-то — но автор не уверен до конца, что именно. Самые внимательные также вспомнят, что Мо Жань в одной из глав обнаружил среди вещей Ваньнина смутно знакомый платок.

Да, дождь в этот день традиционно считается приметой к тому, что влюбленные друг в друга Пастух и Ткачиха так и не смогли встретиться.

Всем любви!

====== Часть 38 ======

Комментарий к Часть 38 Примечание: это не эпилог, а обычная прода.

...В просторном холле второго этажа, казалось, случилось вселенское столпотворение: балет закончился полчаса назад, но никто почему-то не торопился уходить несмотря на отличную