Дитя пламени - Кейт Эллиот

— Она предупредила меня, что ты спросишь об этом. Ее уже проводили к Двупалому. Она оставила это для тебя, в знак того, что с ней все в порядке. — Проводник раскрыл руку и показал один из медных браслетов Адики.- Собаки тоже находятся в безопасности в одном из залов. А теперь мы должны идти. — Он развернулся и пошел вниз по проходу.

Керамические шары были расставлены вдоль по всему тоннелю таким образом, что последние отблески света одного шара пересекались с первыми отблесками другого шара. Поэтому на всем долгом пути они ни разу не оказались в кромешной темноте. Их дорогу всегда освещал неровный свет керамических шаров. Каменные стены едва уловимо пахли анисом. С одежды и волос Алана при каждом шаге продолжал сыпаться песок. Быть может, ему никогда не удастся избавиться от него.

Тоннель вывел их в просторное помещение, в котором стояло множество палаток из шкур животных, туго натянутых веревками. Здесь никого не было. Мастера по золоту прервали в середине работы: ее инструменты лежали на плоском каменном полу рядом с прекрасным ожерельем, на котором было украшение, сделанное из фаянса, в виде двух соколов, обращенных друг к другу. Два ткацких станка были тоже оставлены без присмотра; на одном из них было натянуто почти законченное полотно из золотых, синих, черных и красных полос. Мастер по кожаным изделиям забыл на стуле наполовину разрезанную вещь. В стороне валялась брошенная ребенком детская каталка; одно колесо отвалилось, поэтому игрушка была кособокой.

Проводник терпеливо ждал, пока Алан осмотрит зал, но наконец указал на небольшую дверь, ведущую в маленький тоннель.

— Сюда, пожалуйста.

Второй тоннель был гораздо короче и лучше освещен, он вывел их в круглую комнату, разделенную занавесью. Проводник отдернул ее в сторону и указал Алану на небольшой пруд. Он не был застенчивым и с интересом наблюдал за тем, как Алан снимает одежду, пробует воду и с радостью обнаруживает, что она восхитительно теплая. Вздохнув, Алан почти полностью погрузил голову в воду. От волос в разные стороны разошелся мелкий песок, но тут же, подхваченный водным потоком, исчез за скалой.

— Ты муж Почитаемой, — сказал человек, подавая Алану жесткую губку. — Ты не боишься, что судьбой ей предначертано съесть тебя?

— Я не боюсь. Я постараюсь защитить ее.

У мужчины был такой же смуглый цвет лица, как у Лиат, выразительные брови, приподнятые сейчас в выражении некоторого недоверия.

— Нити судьбы уже заплетены. Когда Шапка Шамана коронует небеса, семеро начнут ткать. И ничто на свете не сможет предотвратить то, что с ними должно произойти… — Он прикоснулся к своим губам, призывая самого себя к тишине. — Мы не можем говорить об этом. Проклятые все слышат.

— С Адикой ничего не случится, — упрямо повторил Алан.

Мужчина негромко хмыкнул вместо ответа, прополаскивая одежду Алана в воде.

После того как Алану удалось избавиться от последних мельчайших крупинок песка, оставшихся в ушах или между пальцев ног, он оценивающе посмотрел на себя. За зиму он стал более стройным, а работа укрепила его тело. На ногах у него остались небольшие раны, кожа была стерта песком, пятки покраснели и горели огнем. Загар, который он приобрел в пустыне, почти весь сошел, не было ни одного участка отшелушивающейся кожи, как будто за этот короткий миг, когда он шагнул в сотканные врата, прошли дни или даже недели.

— Ты храбрый человек, — торжественно произнес проводник, передавая Алану его влажную, выжатую одежду, в складках которой было все же меньше песка, чем прежде.

Алан засмеялся. Слова проводника показались ему забавными.

— Кто храбрый, мой друг? Я просто хочу, чтобы та, которую я люблю, была в безопасности. — Он начал одеваться, продолжая говорить. — Как тебя называют среди твоих людей?

— Меня можно называть Хани. А тебя?

— Меня зовут Алан. Ваши люди всегда жили в пещерах?

— Нет. Здесь мы укрываемся от Проклятых.

Эта тема была хорошо знакома Алану. Когда Проклятые впервые атаковали их? Как часто они нападали за эти дни и откуда появлялись? Хани отвечал, как мог.

— Ты думаешь, Проклятые умеют проходить через сотканные врата? — спросил Алан.

— Возможно. А быть может, они приплывают на кораблях и прячут их на побережье, заставляя нас думать, что они знают тайну сотканных врат.

— Тогда вам пришлось бы бояться не только их нападений, но и знаний, потому что вы не можете точно сказать, что им известно.

Хани иронически улыбнулся Алану, странно было видеть такую улыбку на его гордом лице.

— Я думал об этом, но Почитаемые и старейшины моего народа не слушают меня.

Продолжая разговаривать, порой запинаясь и останавливаясь, поскольку они плохо владели общим для них языком, мужчины вернулись в главную пещеру, прежде чем прошли за тайную занавесь, за которой скрывался еще один проход. Они столько раз повернули, прошли такое множество ответвляющихся коридорчиков, пока двигались вперед по тоннелю, что Алан понял — он никогда не сможет найти дорогу назад без проводника.

Время от времени до него доносились звуки бушующего на поверхности шторма. Он вновь ощутил привкус песка на губах. Но шум постепенно стихал, а проход завершился небольшим круглым проемом, высеченным в скале. Алан переступил через груду камней, наваленных поперек коридора, и в то же самое время вынужден был наклониться, чтобы не удариться головой о низкий потолок; он тут же погрузился в мир красного цвета, все стены вокруг были окрашены охрой.

Хани пригнулся, поклонился, и прошептал молитву. Сладковатый аромат висел в воздухе. Они вошли в переднюю комнату, высеченную в скале, здесь были лестницы, прочные двери и сводчатые потолки — все окрашено в красновато-оранжевый цвет, как будто они оказались в утробе, древнем доме старейших матерей человечества.

Там было множество людей, они сидели или стояли на коленях в полной тишине, головы их были закрыты легкими покрывалами и платками. Алан не увидел здесь детей. Невдалеке Лаоина стояла на коленях со склоненной головой рядом с другим дверным проемом, он был вырезан из камня, но по периметру отделан деревом.

Она прикрывала глаза рукой, как будто пытаясь заслониться от яркого света. Когда Алан остановился рядом с ней, она посмотрела на него и облегченно вздохнула.

— Мы не потеряли тебя! Подожди со мной.

Алан все еще нигде не видел Адику. Не обращая внимания на протестующие знаки Хани, он шагнул во второй дверной проем.

В свете факелов он увидел трех людей, двое из них были скрыты от взгляда покрывалами, а третья была Адика. Он чуть не задохнулся от насыщенного запаха фимиама. Горе и Ярость сидели по обе стороны от двери, дожидаясь его.