Что натворил Бог. Трансформация Америки, 1815-1848 гг. - Daniel Walker Howe

дубинкой Сэмом Хьюстоном, бывшим конгрессменом из Теннесси, после того как Стэнберри намекнул на то, что Хьюстон подтасовал контракт с индейцами. Суд округа Колумбия оштрафовал Хьюстона на пятьсот долларов, но президент Джексон отменил штраф, а видные члены его партии выступили в защиту поведения Хьюстона.58 Непристойные акты насилия неоднократно позорили Капитолий на протяжении жизни следующего поколения, вплоть до самого громкого инцидента - избиения Чарльза Самнера из Массачусетса на заседании Сената конгрессменом Престоном Бруксом из Южной Каролины в 1856 году.

Сам президент Джексон не был застрахован от насилия окружающего его общества. В мае 1833 года Роберт Рэндольф, формальный лейтенант флота, уволенный со службы по приказу Джексона, напал на президента, намереваясь пощипать его за нос. По южному кодексу чести, пощипать человека за нос означало назвать его лжецом. Рэндольф считал, что его подставили по обвинению в растрате, чтобы защитить мужа Пегги О'Нил, Джона Тимберлейка. Рэндольфу удалось пустить президенту кровь из носа, и случайные прохожие удержали Джексона от избиения обидчика тростью. Старый герой настаивал на том, что Рэндольф должен был быть частью заговора, истинной целью которого было его убийство, хотя никаких доказательств этому утверждению не было.59 Позже Джексон действительно стал объектом первого покушения на американского президента. 30 января 1835 года Ричард Лоуренс, английский иммигрант и безработный маляр, направил два пистолета на президента на восточном портике Капитолия с расстояния в восемь футов и нажал на спусковые крючки. Удивительно, но оба пистолета дали осечку. Джексон снова бросился на своего обидчика с поднятой тростью, но другие люди разняли их и доставили Лоуренса под стражу. Потенциальный убийца оказался сумасшедшим, который думал, что Джексон убил его отца; соответственно, он был

57. Бертрам Уайатт-Браун, "Южная честь" (Нью-Йорк, 1982), 35-39, 350-61; Диксон Брюс, "Насилие и культура на антибеллумском Юге" (Остин, Техас, 1979); Джон Хоуп Франклин, "Воинствующий Юг" (Кембридж, Массачусетс, 1956), 33-62.

58. Партон, Жизнь Джексона, III, 385-92.

59. Рассказ об этом эпизоде и объяснение значения поджимания носа см. в Kenneth Greenberg, Honor and Slavery (Princeton, 1996), 16-22.

Лоуренса признали невиновным по причине невменяемости и заключили до конца жизни в психиатрическую больницу Святой Елизаветы в Вашингтоне. Однако пристрастия того времени были настолько ожесточенными, что Джексон настаивал на том, что Лоуренс должен быть наемным инструментом его политических противников, а именно сенатора Джорджа Пойндекстера из Миссисипи. Появились два свидетеля, утверждавшие, что видели Пойндекстера с Лоуренсом, но расследование Сената разрушило их достоверность. Историк, изучавший этот вопрос, приходит к выводу, что свидетели были подкуплены агентами Демократической партии, но сомневается в причастности самого президента.60 К сожалению, темпераментная склонность Джексона считать себя жертвой заговора была узаконена идеологией старых республиканцев, на которую так часто ссылались американские политики того времени. В отравленной политической атмосфере 1835 года покушение скорее углубило, чем преодолело пропасть чувств, разделявшую две партии.

К сожалению, Джексон сам был частью проблемы насилия. Он понимал, что "дух толпы становится слишком распространенным и должен быть сдержан, иначе в скором времени он станет таким же большим злом, как подневольная война". Однако, сказав это своему генеральному почтмейстеру, он в том же письме призвал Амоса Кендалла нарушить закон и сотрудничать с толпой, чтобы предотвратить доставку аболиционистских трактатов.61 Во время расового бунта в Вашингтоне в августе 1835 года президент вызвал войска, чтобы сдержать беспорядки, но не попытался защитить свободную черную общину от белых агрессоров. Имидж и послужной список Старого Хикори как героя, стоящего вне закона и над законом, типизировал ту часть американской пограничной культуры, которая поощряла насилие. Его партия также не выступала против него. Риторика Демократической партии иногда действительно провоцировала беспорядки, как это было с аболиционистами в Ютике, штат Нью-Йорк, в октябре 1835 года, когда толпу возглавил джексонианский конгрессмен Сэмюэл Бердсли.62 Чаще всего, твердя о верховенстве народного суверенитета над правовыми нормами, демократы просто способствовали формированию климата, в котором недооценивались права меньшинств и верховенство закона. Майк Уолш, ведущий демократ среди ирландского рабочего класса Нью-Йорка, в 1840-х годах возглавлял молодежную банду под названием "Спартанский отряд", которая носила дубинки и избивала политических оппонентов. Пока Джексон выплачивал штраф Хьюстону, демократический конгресс возместил с процентами штраф, наложенный самим Джексоном за

60. Ричард Рорс, "Партизанская политика и попытка убийства Эндрю Джексона", JER 1 (1981): 149-63.

61. Эндрю Джексон - Амосу Кендаллу, 9 августа 1835 г., Correspondence of AJ, V, 359-61.

62. Grimsted, "Rioting", 394, 376, n. 34; Donald Cole, Martin Van Buren and the American Political System (Princeton, 1984), 271.

неуважение к суду, когда он посадил в тюрьму федерального судью Нового Орлеана в 1815 году.63

Не случайно вопросы суверенитета были столь важны в американской политике. Лидеры, озабоченные вопросами суверенитета и власти, чувствовали вполне реальную проблему в Америке: опасность анархии. Примечательно, что когда Мартин Ван Бюрен находился в Англии во время принятия законопроекта о Великой реформе 1832 года, его комментарии по этому поводу были связаны не с улучшением качества представительного правления, а с опасениями за поддержание порядка. Джон Куинси Адамс отметил в своем дневнике ироничное сосуществование гуманитарных движений за отмену смертной казни с жестокими линчеваниями обвиняемых в незначительных преступлениях или вообще без преступлений. По его мнению, уважение к законной власти упало64.

Вдумчивые современники много переживали по поводу насилия в американской жизни. Отвращение к насилию помогало движению против рабства и сторонникам прав индейцев отстаивать свои интересы; беспокойство по поводу насилия в семье способствовало развитию движения за воздержанность. Дуэли вышли из моды на Севере. Один из самых примечательных комментариев об угрозе, которую представлял собой рост насилия, принадлежит молодому юристу из Иллинойса по имени Авраам Линкольн, который выступил в Спрингфилдском лицее 27 января 1838 года. "Рассказы о бесчинствах, совершаемых толпами, составляют повседневные новости времени, - мрачно заметил оратор. Власть мафии представляет собой большую угрозу для американской свободы и институтов, чем любой иностранный тиран, предупредил он.

Когда порочной части населения будет позволено собираться сотнями и тысячами, сжигать церкви, разорять и грабить провиантские лавки, бросать в реку типографии, расстреливать редакторов, вешать и сжигать несносных людей по своему усмотрению и безнаказанно - будьте уверены, это правительство не продержится долго.

Линкольн отличал толпы своего времени от толп времен революции. Тогда страсти толпы были задействованы на благо свободы. Однако теперь американцы должны руководствоваться "разумом", а не "страстями", - настаивал он. Если они позволят себе руководствоваться страстями, то могут стать жертвой амбициозных демагогов, которые подорвут республиканские институты. Доводя до конца урок своей светской проповеди, Линкольн выступил в роли евангелиста, призывающего к повиновению закону: "Пусть каждый

63. Об Уолше см. Arthur Schlesinger Jr., The Age of Jackson (Boston,