Рольф в лесах. Лесные рассказы - Эрнест Сетон-Томпсон

у него разбежались лесные мыши. Гризли понюхал приманку, лизнул, помял губами, обмазал слюной, пришел в восторг, потянул, чтобы добыть побольше, – бам! – тяжелая дверь за спиной обрушилась, и Джек оказался в ловушке. Он испуганно попятился, наткнулся на дверь и наконец-то почуял опасность. С трудом развернулся и налег на дверь, но она была прочная. Джек изучил западню, прощупал все бревна, нашел места, где их закругленные бока было проще прогрызть зубами. Но бревна не поддались. Он все перепробовал, драл крышу и пол, но кругом были только тяжелые твердые бревна, намертво сколоченные гвоздями.

Пока он бушевал, взошло солнце, и в щелях между досками двери посветлело; тогда медведь обрушил всю свою мощь на нее. Дверь была плоская, уцепиться было не за что, но медведь молотил ее лапами и драл зубами и отломал все доски по очереди. Последний удар – и обломки рухнули. Джек снова очутился на свободе.

Люди прочитали все это, будто открытую книгу – и даже лучше, поскольку щепки не лгут, а след, который вел в западню и обратно, был следом матерого медведя с изувеченным пальцем на задней лапе и странным, круглым, как затычка, шрамом на передней, а по бревнам внутри, хотя они мало пострадали, было видно, что у него сломан зуб.

– На этот раз мы его поймали, но он нас перехитрил. Ну ничего, еще поглядим.

И они не сдались – и поймали его снова, поскольку устоять перед соблазнительным запахом меда Джек не мог. Но наутро охотники не нашли ничего, кроме разломанной в щепки западни.

Брат Педро знал одного человека, которому случалось ловить медведей, и овцевод припомнил, что важно сделать дверь не столько прочной, сколько светонепроницаемой, и они обили дверь снаружи толем. Но Гринго уже сообразил, как устроены такие западни. Он не стал ломать дверь, сквозь которую не просачивался свет, а просто подсунул под нее лапу и поднял, когда доел приманку. Так он дурачил охотников и объедал приманки во всех ловушках, пока Келлиан не сделал так, чтобы дверь опускалась в глубокую борозду, и теперь медведь не мог подцепить ее даже когтем. Но уже похолодало. Снег в горах становился все глубже. Следы медведя исчезли. Охотники поняли, что Гринго залег в зимнюю спячку.

Глава 13

Глубокое русло

Апрель заставил снега Сьерры стечь обратно в объятия Матери-Моря. Зеленые дятлы звонко горланили от счастья. Они-то думали, будто все дело в том, что в запасе в дубовом дупле осталось несколько желудей, но на самом деле в них просто бурлила жизнь. Этот крик был для них как музыка для дрозда, как колокола для нас – способ громким гвалтом оповестить весь свет, как они рады. Олени резвились, куропатки галдели, ручьи журчали – все было полно шумной радости.

Келлиан и Бонами возобновили поиски гризли.

– Пора ему просыпаться, а в низинах еще полно снега – легко будет выследить.

Они хорошо подготовились к долгой охоте. Мед для приманок, мощные стальные капканы с крокодильими зубами, ружья – все это входило в снаряжение. Прошлогодние западни, которые состарились и стали только лучше, охотники починили, повесили новую приманку, и в них попало несколько барибалов. Но Гринго, даже если и был рядом, научился их обходить.

Он бродил поблизости, и вскоре охотники узнали об этом. Зимняя спячка завершилась. Они обнаружили в снегу след с затычкой, а рядом – или чуть впереди – нашелся другой след, оставленный медведем поменьше.

– Гляди. – Келлиан показал на маленькие следы. – Он нашел пару, у Гринго медовый месяц.

И он прошел по следу немного дальше, не рассчитывая найти медведей, а просто изучая их перемещения. Так он ходил несколько раз и на много миль, и следы о многом рассказали ему. Вот рядом с первыми двумя появились следы третьего медведя. Вот знаки битвы – и черным по белому написано, что соперника прогнали, а пара двинулась дальше. Один раз след повел охотника по каменистому склону туда, где большой медведь устроил романтический ужин – там лежал полуобглоданный труп молодого бычка, а красноречивая земля многое рассказала о борьбе, предшествовавшей пиру. Медведь, словно похваляясь своей силой, схватил быка за нос и некоторое время вел его – так говорила вытоптанная на несколько десятков шагов почва, – а бычок вырывался и мычал, что, безусловно, было сладкой музыкой для дамских ушек, пока Гринго не решил, что пора уложить его ударами стальных лап.

Один раз охотники увидели влюбленных – на миг им предстал огромный гризли, да такой, что они чуть не поверили россказням Тампико, а рядом – медведица поменьше, чей волнистый мех переливался на солнце каштановыми и серебряными искорками.

– Ах, какая красота, лучше и на свете нет!

И охотники проводили ее взглядом, когда она удалилась в чапарель. Это была совсем узкая полоска кустов, медведи должны были через минуту выйти с другой стороны, и охотники приготовились стрелять, но по какой-то непостижимой причине пара так и не появилась. Медведи остались в убежище и успели уйти далеко, прежде чем охотники поняли, что происходит; больше их не видели.

Зато их видел Фако Тампико. Навестив брата-овцевода, он охотился в предгорьях на востоке, рассчитывая добыть оленя, и тут его черные глазки приметили пару медведей, которые бродили в лесах, все еще очарованные друг другом. Медведи были далеко внизу. Ему ничего не угрожало, он выстрелил и смертельно ранил медведицу – перешиб ей хребет. Она закричала от боли и упала – и пыталась встать, но тщетно. Гринго заметался, высматривая врага, и Фако выстрелил снова. Грохот выстрела и дым подсказали Гринго, где затаился человек. Он в ярости взобрался на скалу, но Фако залез на дерево, и Гринго вернулся к подруге. Фако выстрелил снова, и Гринго предпринял еще одну попытку добраться до него, но не смог отыскать и побежал обратно к своей каштаново-серебристой невесте.

Неизвестно, как так вышло, нарочно или случайно, но, когда Фако выстрелил в третий раз, Гринго Джек попал на линию огня, и пуля угодила в него. Это была последняя пуля Фако; гризли снова ринулся на скалу, но не нашел следов врага. Фако ушел – перешел через места, где медведю не пройти, и