Смерть Отморозка - Кирилл Шелестов

class="p1">–Ну… что он такой… авторитетный…– неуверенно ответила Ляля.

–Я не тот, кем кажусь,– усмехнулся Норов.

–Паш, ну ты че, опять?! – Ляля была в отчаянии.– Ань, ну че мне делать?!..

С минуту Анна колебалась, переводя взгляд с нее на Норова.

–Можно тебя на минуту? – обратилась она к Норову.

* * *

Приступ тошноты был внезапным и конвульсивным. Норов с полудня ничего не ел, желудок был пуст, но его долго не отпускало; согнувшись и ухватившись за голый мокрый куст, он хрипел, давился напрасным кашлем и отплевывался. Сквозь издаваемые им звуки до него доносились причитания Петро:

–Хлопцы не убивайте! Не убивайте, хлопцы!

Повернув голову, он увидел Петро, упавшего на колени в грязь перед Даудом. Норов вновь содрогнулся, то ли от тошноты, то ли от стыда за Петро.

–Видпустите, хлопцы!…У мене ж дити… Що хочети вам зроблю!..

Вид большого перепуганного мужчины, стоявшего на коленях, был непереносим; его дрожащий от страха голос бил по нервам.

–Да заткнись же! – крикнул ему Норов сквозь кашель.– Замолчи, черт! Никто тебя не убьет!…

И, борясь с очередным позывом, он вновь согнулся над кустом.

–Копай дальше! – приказал Дауд украинцу.

В его голосе и позе была жестокая непреклонность. Петро нерешительно поднялся с колен и, озираясь на бессильно чертыхавшегося Норова, в котором видел свою единственную защиту, опасливо приблизился к яме.

–А де ж лопата? – спросил он.– Вон тут булла…

Тошнота, наконец, отпустила Норова. Он выпрямился и, подставив лицо дождю, поймал ртом несколько капель и проглотил, чтобы смыть отвратительный вкус желчи. Потом умыл дождем лицо и тоже шагнул к яме. Скрюченное тело Кости занимало собой все пространство еще недорытой могилы.

–Лопата, наверное, осталась под ним,– предположил Норов.– В любом случае, его надо вытащить.

Петро ухватив Костю за ноги, потащил из ямы. Черная футболка высоко задралась, из нее вывалился толстый белый живот. Костя шел с трудом; Норов взял его за одну ногу, Петро за другую и вдвоем они все-таки вытащили его наружу через скользкий край ямы. Лопата и пистолет лежали внизу. Норов подобрал оружие, гадая про себя, успел ли его схватить Костя или это лишь померещилось Норову в темноте и возбуждении. Петро взял лопату и принялся рыть. Он держался к Дауду спиной, стараясь на него не оглядываться, и, видимо, от страха, чуть горбился.

Теперь он копал не так энергично, и дело продвигалось медленно. Норов догадался, что Петро боится, что они его тоже убьют, и нарочно оттягивает завершение работы.

–Мы не тронем тебя,– ободряюще сказал он Петро.– Отпустим, как только доберемся до Харькова.

–До России,– поправил Дауд.– Здесь – нет.

–В натуре, хлопцы?

–Даю тебе слово,– подтвердил Норов.

Петро несколько успокоился и принялся копать живее.

–Вы зрозумиети, хлопцы, я ж не знав ничого! – оправдываясь, понес он в перерывах между движениями, обращаясь к Норову.– В натуре, як краще хотив! Щоб всем було лучше! Я вам детьми клянусь! Костя мени ничого не говорив… Вин же мене обдурив…

Он остановился перевести дыхание и ожидая реакции Норова.

–Тебя никто не винит,– проговорил Норов.

Но это была неправда. Про себя он винил и Петро, и Сережу, и даже Костю с Ромой, чьи безжизненные тела валялись под дождем, как пластиковые мешки с мусором, за то, что они втянули их с Даудом в этот кровавый кошмар, из которого уже было не вырваться.

* * *

–Только не говори, что тебе ее жалко,– предостерег Норов, когда они с Анной отошли к концу бара.

–Мне ее жалко! – призналась Анна.

–Какие метаморфозы! Позволь узнать, что же послужило причиной подобной перемены в твоем настроении?

–Она так глупо, так безрассудно влюбилась!

–Кто влюбился, Ляля? Посмотри внимательнее на это бездумное создание, готовое ради собственного благополучия лгать, притворяться, предавать, а, может быть, и на что-то похуже. В разгар страданий и рыданий оно с аппетитом слопало пару пирожных и с удовольствием съест еще, если ей позволят. Уверяю тебя, в голодной уличной кошке больше способности к самопожертвованию, чем в этом самодовольном животном.

–Тише, она услышит!

–Пусть слышит, с нее все равно как с гуся вода. К тому же, полагаю, это не самая обидная характеристика из тех, которыми ее награждали знакомые ей мужчины. Еще недавно ты пыталась убедить меня, что помогать ей глупо, чуть ли не безнравственно, и, знаешь, пожалуй, была в этом права. Тем не менее, я тоже за то, чтобы ей помочь, просто у каждого доброго деяния должны быть свои разумные пределы…

Анна взяла его руку в свою.

–Ты когда-нибудь влюблялся? – тихо спросила она, глядя ему в лицо своими круглыми глазами.

–Ты еще спрашиваешь? – возмутился Норов.– Вот бессовестная!

Анна крепче сжала его руку.

–Я имею в виду, ты влюблялся с первого взгляда? Хоть раз в жизни?

–Чего не было, того не было, извини. Я вообще не верю в любовь с первого взгляда, это поэтическая выдумка. И, кстати, знаменитое стихотворение Пушкина «Я помню чудное мгновенье…» еще в школе внушало мне неловкость своей вымученной тяжеловесностью…

–А вот я влюблялась!

–Когда же ты успела? Когда мы встретились с тобой, ты уверяла, что личное жизнь для тебя – не главное.

–Да, я так говорила, – подтвердила Анна, краснея.– Но получилось иначе…

–Ты уверена, что употребляешь это слово в его настоящем значении? – с легкой иронией поинтересовался Норов.– Ты теряла голову, беспричинно плакала, бледнела, вспыхивала, немела в присутствии объекта своей страсти, тебя бросало в жар, ты совершала глупые поступки…

–Я и сейчас их совершаю, – прервала Анна, краснея еще больше.– Взяла вот и прилетела!..

Улыбка сползла с лица Норова.

–Так ты влюбилась с первого взгляда… в меня? – медленно и серьезно проговорил он.– В меня?! Правда?

–В кого же еще!

–Так…– Норов и потер лоб.– Понятно…

Широкими шагами он пересек бар и подошел к Ляле.

–Поехали!– сказал он.

Его решительный вид ее слегка испугал.

–Куда? – спросила она с тревогой.

–Пока к нам, потом посмотрим.

–Вы меня не бросаете? – недоверчиво переспросила она.

–Я бы бросил. Но у Ани сегодня приступ сентиментальности.

Ляля вскочила.

–Анька! – радостно закричала она так громко, что бармен посмотрел в ее сторону.– Ты моя спасительница!

И она кинулась на шею к Анне, душа ее в своих объятиях.

* * *

–Уф! – проговорил Петро, втыкая лопату. – Втомився! Можна хоть покурити?

–Можно, – разрешил Норов.

–Копай! – одновременно приказал Дауд.

От его окрика Петро втянул голову в плечи и перевел напряженный взгляд с одного на другого, не зная, как поступить.

–Можно,–