Избранные произведения. Т. 8. Квози: Квози. КОТализатор - Алан Фостер

— Приступ ностальгии?

— Называй, как хочешь!

Согласно сценарию, между вторым и третьим актами, во время рекламной паузы, должна состояться быстрая смена декораций. Когда рабочие сцены засуетятся, он постарается затеряться среди них. Картер сам удивлялся, до чего же он был спокоен и уверен. То, что ему предстояло, походило на живой театр, к которому он всю жизнь питал неразделенную любовь.

Он сам себя включил в состав исполнителей этой теленовеллы, и никто не застрелит его до тех пор, пока он не скажет все, что задумал.

— Ты теперь видишь, — декламировала тем временем молодая актриса всего в двадцати футах от него, — что эта испанская корпорация разорила нас, несмотря на то, что мой отец положил жизнь на алтарь ее благополучия! — она отвернулась от почтенной матери семейства, сидящей напротив. — Из-за этих негодяев я не смогу теперь выйти замуж за Эдварда, — она всхлипнула.

— Мне очень жаль, дорогая, — матрона подошла к пись- менному столу и взяла перочинный ножик. — Если бы твой брат Джек был здесь, он нашел бы способ поквитаться с этими лживыми трусами. Но к несчастью, он…

— Не беспокойтесь, тетя Дора! — уверенно произнес высокий красивый актер, появившийся на сцене, он имел осанку, если не Лоренса Оливье, то, по крайней мере, Дастина Хоффмана. — Я в последний момент изменил свои планы, и вот я здесь, где и должен быть, когда мои близкие нуждаются во мне.

Обе актрисы в крайнем замешательстве уставились на него. Но в контексте повествования их удивление выглядело очень естественно. Матрона собралась было повернуться за разъяснениями к режиссеру, но вспомнила, что все ее жесты напрямую транслируются на вею Европу, и, надо отдать ей должное, не выходя из образа, к неописуемому восторгу Картера, она сумела выдавить из себя:

— Я… прошу простить меня, — она смахнула слезу. Так, будто он репетировал целую неделю, Картер пересек сцену и небрежно уселся в кресло напротив женщин.

— Я сдал билеты и примчался сюда из аэропорта, — он посмотрел матроне прямо в глаза и сказал с улыбкой: — Но вы, я вижу, не ожидали моего появления?

Женщины обменялись удивленными взглядами, и молодая неожиданно улыбнулась старшей. Им втолковывали на репетициях, что эта серия — самая важная для всего сериала, и, очевидно, неожиданное появление на сцене незнакомого им актера — задумка режиссера, призванная расшевелить исполнителей. Уверенное выражение лица этого парня укрепило их в этой мысли, и раз уж так желает этого режиссер, они будут играть живой диалог до следующей рекламной паузы, когда все прояснится.

Именно на эту реакцию и рассчитывал психолог Джейсон Картер, готовясь к выходу. Он вошел в роль и почувствовал себя старшим братом этой девушки. Свой текст он построил, основываясь на том, что ему удалось выудить из украденного сценария, но его текст, в отличие от текста сценария, был насквозь пропитан происпанскими настроениями. На таком игровом фоне, он считал и не ошибался, бужумам будет легко манипулировать сознанием зрителей, используя контисуйский аппарат воздействия на подсознание.

— Испанская правительственная корпорация не виновата в смерти нашего отца, — заявил Картер.

— Вот как? — воскликнула молодая актриса, и в ее вопросе не было ни капли фальши.

— В смерти нашего отца виноваты те, кого мы все время считали нашими друзьями! Я узнал, что они манипулируют нашим сознанием и обвиняют испанцев в преступлениях, которые те не совершали. Они пытаются посеять вражду между народами Европы, разжигая ненависть к испанцам. И все это — часть заговора, цель которого — отомстить потомкам умерших людей за преступления их предков.

В любой момент он ожидал услышать выкрик режиссера "стоп!" и увидеть бегущих к нему охранников, которые, несмотря на работающие камеры, уволокут его со сцены. Но его приятно поразила воцарившаяся на площадке спокойная творческая атмосфера.

Со своего места, где он сидел. Картер не видел, что происходило за съемочной площадкой. Но случилось так, что режиссер, запустив в производство третий акт, решил сходить по малой нужде, оставив руководство съемочным процессом своему способному, но совершенно растерявшемуся при появлении Картера ассистенту, который посчитал неразумным мешать развитию действия: все на площадке, включая неизвестного актера, кажется, знают, что делают, а кто он, собственно говоря, такой, чтобы прерывать прямую трансляцию? Скорее всего, в последние минуты в сценарий были внесены изменения, о которых никто не посчитал нужным его, мелкую сошку, уведомить. Его растерянность — не причина для остановки трансляции. Что еще можно ожидать, если величественные толстые инки, американские репортеры вьетнамского происхождения и огромные рыжие коты разгуливают по площадке, когда им вздумается? Через несколько минут — запланированная рекламная пауза, и все прояснится.

Рассудив так, ассистент режиссера расслабился и постарался получить удовольствие от игры актеров. Технический персонал съемочной группы посмотрел на ассистента, увидел спокойного человека, контролировавшего себя и шедший полным ходом творческий процесс на площадке, и продолжил делать свое дело, а камеры и микрофоны делали свое.

Картер обнаглел, встал и прошелся по сцене, подумав, что Эшвуд в этот момент, должно быть, тихо аплодирует ему, стоя у щелочки в заднике. Несомненно, эта всеевропейская трансляция благотворно повлияет на его карьеру, если, конечно, его прежде не пристрелят.

Повернувшись, он краем глаза заметил отчаянно жестикулировавших ему из стеклянной кабины техников. Спустя минуту дверь кабины с силой распахнулась и в нее ворвались ненадолго отлучавшиеся Пукауаман, Any-Тупа, Брайтон Февик и кот Мо. Пока контисуйцы, дико размахивая руками, втолковывали что-то техническому директору, Февик уставился, не веря своим глазам, на сцену. Картер представил себе внутреннее состояние археолога и даже посочувствовал ему.

А трансляция тем временем продолжалась.

Ушак только сейчас начал понимать, что произошло. Все же шло как нельзя лучше, точно по разработанному им плану, и он снова позволил себе расслабиться, а в результате оказалось, что события вышли из-под его контроля!

Его ярости не было предела, но он собрался, чтобы попытаться вычислить, где же он совершил ошибку. Он догадался, что проблема, будучи изначально технической, соприкоснулась с гуманитарным аспектом, а именно, с актерским исполнением.

И в то же время он с удивлением обнаружил, что в непосредственной близости от него работает сильный разум, не человека и не Шихараранета, из-за чего его план не только претерпел изменения, но и оказался на грани полного провала, и все только потому, что он опять, уже во второй раз, позволил самоуспокоению и самоуверенности взять над собой власть.