Пять семей. Взлет, падение и возрождение самых могущественных мафиозных империй Америки - Селвин Рааб

минут после того, как Готти выслушал приговор, Куби и другие адвокаты увидели его в камере предварительного заключения, где он переодевался из дорогого темного двубортного костюма, шелковой рубашки и желтого галстука в простой комбинезон заключенного. В дополнение к пожизненному заключению судья Глассер в порядке проформы взыскал с Готти 50 долларов на судебные расходы по оформлению документов.

«Он был совершенно расслаблен и широко улыбался», — вспоминает Куби. Первые слова, которые он произнес, были: «Этот судья знает, как сделать парню больно, выставив ему 50 долларов».

У здания суда толпа, многие из которой были членами команды охотничьего и рыболовного клуба Бергина, скандировала: «Освободите Джона Готти». Услышав приговор, протестующие устроили мини-бунт, переворачивая машины и вступая в потасовки с полицией и охранниками суда, пока их не разогнало подкрепление.

Готти был возвращен в свою камеру в МКЦ, но ненадолго. Его разбудили посреди ночи, а перед рассветом перевезли в полицейском кортеже в небольшой аэропорт в Тетерборо, штат Нью-Джерси. Джона Джозефа Готти, который ранее отказывался летать из-за страха перед авиакатастрофами, посадили на борт небольшого правительственного реактивного самолета. С закованными в кандалы руками и ногами, в окружении маршалов США, его доставили в тюрьму строгого режима в Мэрионе, штат Иллинойс, которая в то время была самой суровой тюрьмой в федеральной системе исполнения наказаний. В то утро 24 июня 1992 года его поместили в специальный изолятор, где он был «заперт» и практически до конца жизни находился в одиночной камере.

38. Горькое послесловие

Хорошие парни победили, но дорогой ценой.

Большими победителями стали оправданная команда обвинителей Восточного округа и отдел ФБР Брюса Моу — юристы и агенты, чья стратегия позволила победить Джона Готти. Если рассматривать это дело в более широком контексте, то чиновники министерства юстиции и бюро представляли поражение Готти как тяжелое психологическое потрясение не только для семьи Гамбино, но и для всей мафии. Джим Фокс, глава ФБР в Нью-Йорке, и прокурор США Эндрю Малони с радостью назвали причины возросшего беспокойства мафии. Первая: обвинительные приговоры показали, что правительство может осудить даже самого грозного крестного отца Козы Ностра. Возможно, еще более важной была причина номер два: Предательство Сэмми Быка Гравано, как были уверены чиновники, подточило самый сильный актив мафии — омерту. Став главным предателем страны, он предал огласке эффективность программы защиты свидетелей, созданной в соответствии с законом РИКО. Он доказал, что мафиози в любой точке страны могут спасти свои шкуры и начать жизнь заново, дав показания против вышестоящего лица. Отступничество всеми уважаемого Гравано, несомненно, увеличило оперативные трудности для боссов и капо, которым теперь приходилось задумываться о лояльности своих бойцов и ближайших соратников в случае обвинительного кризиса.

В то время как нью-йоркская правоохранительная аристократия публично выражала свой единодушный восторг по поводу свержения Готти, за закрытыми дверями ярость, вызванная расследованиями, испортила отношения между высокопоставленными чиновниками. В основе этого недовольства лежали последствия острой конкурентной борьбы за осуждение Готти и политики, проводимой ФБР и Мэлони.

Попадание ФБР в яблочко при прослушивании гостиной миссис Чирелли оставило отголоски недовольства в других ведомствах. Несколько самых поразительных пленок были получены в начале 1990 года во время суда над Готти на Манхэттене по обвинению в том, что он приказал застрелить Джона О'Коннора, лидера профсоюза плотников. Агенты ФБР записали разговор Готти о жизненно важных делах, касающихся офиса окружного прокурора Манхэттена Моргентау и оперативной группы по борьбе с организованной преступностью штата, возглавляемой Рональдом Голдстоком. Записи раскрыли возможную схему Готти по исправлению дела о нападении с помощью связи с присяжными. Сотрудники Моргентау и Голдстока совместно вели дело О'Коннора после нескольких лет интенсивного расследования. На одной из записей слышно, как Готти обсуждает попытку связаться с присяжным по имени «Бойл» или «Хойл», который, как считалось, был сотрудником коммунальной компании. Идея Готти заключалась в том, чтобы направить ирландских членов «Вестис» для поиска и воздействия на присяжного, который, предположительно, имел ирландское происхождение.

На другой пленке содержалась поразительная информация о том, что у Гамбино есть крот из правоохранительных органов, который шпионит для них. Из разговоров в квартире Чирелли стало ясно, что шпион сообщил мафиози о том, что офис строительной компании Сэмми Гравано в Бруклине прослушивается оперативной группой штата. Гравано в то время недавно был повышен в должности с консильери до младшего босса, и «жучок» мог открыть продуктивные области для расследования. Не менее тревожной была информация о том, что в обмен на вознаграждение «крот» передавал мафии конфиденциальную информацию о расследованиях штата и готовящихся обвинительных заключениях.

С согласия ФБР Малони, чьи федеральные прокуроры проверяли записи с квартиры Чирелли, решил скрыть эту новую информацию от Моргентау и Голдстока. Фрагменты разговора о фальсификации присяжных, решил Малони, были «слишком расплывчатыми», чтобы представлять ценность для прокуроров штата во время суда над Готти. «Им нечего было сказать о фальсификации действий присяжных или препятствовании правосудию», — утверждал Малони, на которого, по его признанию, повлияли возражения бюро против раскрытия другим ведомствам информации о существовании жучков Рэйвенита. — ФБР не доверяло офису Голдстока, потому что считало, что может произойти утечка информации», — признался позже Мэлони.

Моу согласился с Мэлони в том, что доказательств фальсификации присяжных было недостаточно. По его словам, основными задачами ФБР были успешное проведение проводов Рейвенита и выслеживание предателя, засевшего в правоохранительных органах. Федеральные чиновники были озабочены собственными приоритетами, и малейший намек во время процесса О'Коннора на то, что Готти подслушивают, мог прервать подслушивание в квартире Чирелли на ранней стадии и испортить дело РИКО, которое готовили группа Гамбино и Восточный округ.

Спустя несколько месяцев после унизительного поражения в деле О'Коннора Моргентау пришел в ярость, узнав, что ФБР утаило от него свои подозрения и доказательства возможной попытки подставить присяжных. Подкуп и запугивание присяжных были фирменным знаком Гамбино, хорошо известным прокурорам. Поэтому еще до начала процесса по делу о нападении окружной прокурор постарался предотвратить возможные подводные камни. Он и второй помощник, Барбара Джонс, взяли с Джима Фокса обещание предупредить их, если ФБР обнаружит какие-либо признаки заражения присяжных. Моргентау пошел дальше и обратился за помощью к Уильяму Уэбстеру, директору бюро. А Майкл Черкаски, главный обвинитель, думал, что получил аналогичное обязательство от Моу.

Свидетельства на пленках из квартиры Чирелли о разговоре и планах по установлению контакта с присяжными могли бы заставить Моргентау попросить об отмене судебного разбирательства. Кроме того, записи усилили бы доказательства штата, поскольку Готти говорил о сотрудничестве с «Вестис» — главный аргумент в обвинении в нападении