Пять семей. Взлет, падение и возрождение самых могущественных мафиозных империй Америки - Селвин Рааб

«немытыми волосами». Устремив взгляд на Глисона, он прошептал, что прокурор ведет против него «вендетту», и пробормотал Локасио, что Глисон одержим им и не может сосредоточиться ни на ком другом. «Я его единственный обвиняемый. Он просыпается утром и говорит жене: «Привет, Джон»». Часто, когда Глисон проходил рядом со столом защиты, Готти рычал: «Твоя жена — наркоманка» — абсурдный намек на жену Глисона, медсестру, которая, предположительно, имела доступ к наркотикам во время своей работы.

Другого прокурора, Джеймса Оренштейна, Готти назвал «христоубийцей», очевидно, потому, что тот был евреем. В других случаях Готти открыто называл агента ФБР «гребаным мешком с отбросами», а Мэлони — «гребаным бездельником». В совершенно неуместной литературной метафоре он указал на хорошо сложенного, мускулистого агента Джорджа Габриэля, высмеяв его как «Маленького лорда Фаунтлероя».

Глассер, бывший декан Бруклинского юридического факультета, считающийся справедливым и твердым судьей, положил конец шуткам, которые Готти и его адвокаты устраивали на предыдущих процессах. Судья предупредил, что если Готти еще раз проявит несдержанность, то его удалят из зала суда и заставят наблюдать за ходом процесса по закрытому телевидению. На этом выходки Готти в зале суда закончились.

Вместо Брюса Катлера в зале суда появился Альберт Кригер, уважаемый судебный адвокат из Майами, бывший президент Национальной ассоциации адвокатов по уголовным делам. Высокий лысый Кригер, похожий на актера Юла Бриннера, был виртуозным перекрестным допросом, но его общительность раздражала Готти. Заметив, как Кригер болтает в перерыве с Малони, Готти властно приказал адвокату прекратить беседу с противником. «Мне лучше прекратить это, иначе я окажусь в багажнике машины», — сказал Кригер, подмигнув Малони.

Готти также иногда проявлял легкомыслие. Однажды днем Малони сообщил Кригеру, что Томас Гамбино, сын покойного дона Карло, только что заключил сделку с прокуратурой Манхэттена. В соглашении о признании вины по обвинению в том, что, будучи одним из главных капо Готти, он незаконно контролировал большую часть грузоперевозок в Гармент-центре, Томми согласился выплатить штраф в размере 12 миллионов долларов. Он также согласился отказаться от своих маршрутов грузоперевозок в центре. Услугой за услугу для Гамбино стало то, что он избежал дня заключения, признав себя виновным по смягченному обвинению в рэкете.

После того как Кригер шепнул Готти эту новость, адвокат вернулся к Малони с сообщением: «Передайте Малони, что я согласен на такую же сделку за 20 миллионов долларов в любое время».

Опасения, что «ломатели ног» Готти снова попытаются оказать давление на присяжных, привели к беспрецедентным мерам. Впервые в Восточном округе присяжные были изолированы на время длительного процесса и размещены в отелях. Чтобы оградить двенадцать присяжных и четырех их заместителей, чьи личности и адреса были скрыты как от обвинения, так и от защиты, была введена чрезвычайная охрана. Круглосуточно охраняемые маршалами, присяжные на время процесса не имели права видеться ни с кем, даже с родственниками, а все их телефонные разговоры отслеживались.

Каждый день фан-клуб родственников и аколитов Готти заполнял одну сторону отделанного ореховыми панелями зала суда, восхищенно глядя на него. В день начала процесса у здания суда в центре Бруклина приспешники Готти устроили пикет с плакатами «Мы любим тебя, Джон». В сопровождении демонстрантов звуковая машина выкрикивала хвалебные речи в его адрес, как будто он был кандидатом на выборах. Голливудские актеры Энтони Куинн и Микки Рурк, которые часто играют вымышленных крутых парней, и другие деятели шоу-бизнеса были приглашены свитой Готти присоединиться к его группе поддержки в качестве тонкой уловки, чтобы повлиять на присяжных. Актеры помахали Готти и пожелали ему удачи. «Нам лучше попросить Клинта Иствуда поддержать нашу сторону», — проворчал Мэлони, зная о пиар-программе, запущенной от имени Готти.

Начав свое вступительное слово, Глисон представил графическое полотно преступлений, которые, как утверждало обвинение, доказывали массовые нарушения Готти закона РИКО. Прокурор проследил основные элементы дела: роль Готти как капо; дерзкий упреждающий заговор с целью убийства Кастеллано; появление Готти в качестве босса Гамбино; убийства и другие деяния, совершенные впоследствии по его приказу. Большая часть доказательств Глисона была соткана из восьми лет электронного прослушивания, которое вели следователи штата и ФБР. Переносясь в прошлое, присяжные слышали разговоры Готти в его личном кабинете рядом с клубом «Бергин», в доме Аниелло Деллакроче и, что самое страшное для Готти, в коридоре у клуба «Рэйвенит» и в квартире миссис Чирелли.

На ранних стадиях процесса бесстрастный Готти внешне не обращал внимания на происходящее. Его заставили прослушать шесть часов инкриминирующих записей, которые проигрывались через динамики в зале суда, но он отказался надеть наушники, чтобы лучше слышать разговоры. Чтобы установить даты и доказать, кто присутствовал при подслушивании, обвинение показывало видео- и фотоснимки, на которых мафиози входили и выходили из «Рэйвенита». Иногда, когда фотографии мелькали на огромном экране, Готти отворачивался, как бы давая понять, что они не имеют для него никакого значения. Возможно, он наконец осознал, какой вред нанес ему его непреклонный приказ, согласно которому капо и важные солдаты должны были часто поклоняться ему в «Рэйвенит». Эти визиты обернулись бумерангом и теперь служили весомым доказательством того, что он — босс мафии.

Единственный раз, когда Готти полностью вышел из своего кокона, — это язвительная конфронтация с самым ожидаемым свидетелем обвинения, Сальваторе «Сэмми Быком» Гравано. Дезертирство стало для Гравано травмирующим опытом. «Когда он пришел, он был на взводе», — отметил Брюс Моу, заметив, что твердолобый Сэмми нуждался в постоянных заверениях, что прокуроры и ФБР поддержат его просьбу о снисхождении. Он сказал нам: «Долгие годы я ненавидел вас, ребята. Откуда мне знать, что вы поддержите меня и подтвердите, что я был хорошим свидетелем? «Перед тем как Гравано дал показания, Моу, Джим Фокс, комендант бюро в Нью-Йорке, и другие агенты часто встречались с ним, чтобы пообещать свою поддержку. «Мы хотели, чтобы он был спокоен и держал себя в руках и не струсил на суде», — сказал Моу.

В дни, предшествующие запланированному выступлению Гравано, листовки с фотографией лица Гравано, наложенного на тело крысы, распространялись возле здания суда и прикреплялись к деревьям и зданиям. Надпись гласила: «Эпитома крысы, которая лжет: Сэмми-лжец Гравано». Для своего дебюта в качестве свидетеля Гравано отказался от привычного стиля повседневной рабочей одежды и каждый день приходил в суд, одетый, почти подражая высокой моде Готти, в хорошо сшитые консервативные двубортные костюмы и соответствующие аксессуары. Не рискуя безопасностью своего исключительного свидетеля, правительство оцепило зал суда грозными маршалами США. В первом ряду скамеек, прямо перед группой поддержки Готти, ФБР разместило корпус мускулистых, подстриженных агентов из группы спецназа.

Гравано давал